И в тот же момент Эмиль взрывается. Король опускает кулак на стол с таким громким стуком, что даже мужчины вздрагивают от неожиданности. Дыхание рывками вырывается из груди короля. Взгляд направлен в стол, который чудом не трещит по швам под его рукой. Пальцы так сильно сжимают кромку столешницы, что костяшки белеют от напряжения. Сейчас он не похож на того Эмиля, которого знает Каталина. Нет, это разъяренный и испуганный бык, загнанный в угол.
– К черту все ваши вопросы и предложения! К черту этот совет! – Эмиль выпрямляется и поднимает глаза к потолку, игнорируя внимательный взгляд Каталины. – У нас появилась новая и куда более насущная проблема.
Императрица иронично выгибает правую бровь, а советники кидают на нее взволнованные взгляды. Что может быть хуже угрозы Аурии? Неужели, сама Созидательница обратила на них свой взор? И если нет, то о какой угрозе говорит их король?
– Сегодня к нам пожаловала принцесса Рея. Вот с этим. – Эмиль кидает на стол перевязанный лентой пергамент, который вытаскивает из внутреннего кармана кителя.
Миростас осторожно раскрывает документ и глазами пробегает по содержимому. За его спиной собираются остальные советники, с любопытством заглядывая через плечо наставника. Глаза Миростаса округляются от удивления и ужаса. Он с недоверием смотрит на короля, но тот в ответ утвердительно кивает. Каталина ощущает, как нетерпение и страх пробивают брешь в ее равнодушии. Она сжимает руки на подлокотниках кресла, чтобы не дать себе вскочить на ноги и выхватить пергамент из рук мужчин.
– Это дарственная грамота, подписанная кровью, – милостиво поясняет для нее Миростас. – Своеобразный договор между родителями Его Величества и королем Рея.
Упоминание Рея заставляет сердце Каталина пропустить удар, а затем забиться еще сильней. По телу проходит дрожь, а мысли в голове мелькают с невообразимой скоростью. И она снова не может за них ухватиться. Почему название соседнего к Аурии королевства вызывает в ее душе такой отклик? На мгновение императрица теряет связь с реальностью, изо всех сил пытаясь понять, что с ней происходит, и как это связано с бедой, опустившейся на голову Эмиля. Но никто из присутствующих больше не обращает на нее внимания. Кроме Миростаса. Мужчина хмуро наблюдает за отстраненной императрицей, не участвуя в бурных обсуждениях между королем и советниками.
– В этом документе, – продолжает Миростас, сумев привлечь внимание Каталины, – почившие правители Ламандии передают власть потомкам Рейским. В обмен на жизнь их сына.
Советник сворачивает пергамент и перекатывает по столу к Каталине, чтобы та сама смогла убедиться в правдивости его слов. Женщина с содроганием рассматривает застывшую и поблекшую кровь на пергаменте, которой выведены дрожащими руками правителей их подписи. Почему-то этот факт приводит ее в еще большее замешательство. Она чувствует, что где-то на задворках сознания вновь маячит воспоминание, связанное с именами короля и королевы Ламандии. Но какое оно? Как могла Каталина забыть что-то настолько важное и не вспомнить даже сейчас, когда это так нужно?
– Агата и Август Кавана, – невольно шепчет Каталина, чем привлекает внимание Эмиля. – Это действительно их подписи?
– Да, это действующая грамота. Я отдал документ мастерам каллиграфии, но им не понадобилось много времени, чтобы подтвердить подлинность.
Императрице не требуется ответ, чтобы убедиться в этом. Чутье подсказывает, что ошибки быть не может. Почему-то эти изящные линии кажутся ей до боли знакомыми, словно она видела их и раньше множество раз. Должно быть, эти люди были готовы на все, лишь бы сохранить жизнь своим сыновьям. Стоп, сыновьям? В голове Каталины невольно всплывают обрывки ночного видения. Лица королевской семьи Ламандии были скрыты плотной пеленой, но она была уверена, что знает их. Но ей не приходилось встречаться с ними ранее. И действительно ли это воспоминания из ее детства? Тогда почему она не смогла вспомнить Эмиля при первой встрече, если когда-то уже видела его?
– Мы не можем так рисковать, – продолжает Эмиль, не обращая внимания на замешательство Каталины. – Эта девушка недвусмысленно намекнула на то, что в противном случае нас ждет война.
– Какие условия мира они выдвинули? – деловито спрашивает Миростас.
– Свадьба, – сквозь зубы выплевывает король.
Каталина резко вскидывает голову. Одно единственное слово, сказанное Эмилем, выводит ее из собственных размышлений.
– Почему тебе это кажется такой проблемой? На твоей стороне вся мощь Аурии, если потребуется. Одно твое слово, и от Рея не останется и следа. Мне не нужны эти земли, а Ламандии давно пора расширить границы.
Женщина едва заметно морщится от резкой боли в сердце. Она искренне хочет помочь Эмилю, ведь одна мысль о его свадьбе с другой приводит ее в отчаяние. И вовсе не потому, что сама она планирует оказаться на месте принцессы. Почему-то мысли о том, чтобы пойти войной на Рей находят болезненный отклик в ее душе. Если этого можно избежать, Каталина была бы рада.
