Каталина хмурится, мельком прокручивая в голове тот момент, когда ее заворожил вид засохшей на пергаменте крови родителей Эмиля. Имена этих людей сами собой вспыхнули в ее голове еще до того, как она их прочла. Знакома ли Каталина с ними? Если судить по ночным видениям, то да. Но откуда? Как могут быть связаны родители Эмиля и она сама? Возможно в детстве, которого императрица не помнит, они проводили множество встреч. Иначе бы имена этих людей не значили для нее так много.
– Просто я их не знаю, – продолжает Эмиль, так и не дождавшись ответа. – Точнее не помню. Не помню ни малейшей детали из собственного детства. Все какие-то обрывки. Не помню, были ли у меня братья или сестры? Первое воспоминание уже из взрослой жизни. Лицо Миростаса, склонившееся надо мной. Собственная спальня. И ощущение пустоты внутри. Такое жуткое и всепоглощающее.
Каталина едва заметно сжимает ладони в кулаки. Ну почему он такой? Почему сначала отталкивает, а потом притягивает обратно своими искренними словами и наблюдениями? Почему Эмиль не может просто быть самим собой? Хотя бы рядом с ней. И как ей сдержаться, чтобы не открыть ему своих истинных чувств?
– Зачем вы мне это рассказываете?
Эмиль поднимает взгляд. Каталина с трудом отворачивается, чтобы не утонуть в его зеленых глазах. Не утонуть в нем самом. С каждой секундой притяжение становится все более невыносимым. Почему? Почему именно он? Ведь в империи ее внимания добиваются десятки мужчин! Чем Эмиль так отличается от них всех?
– Вы ведь тоже чувствуете это, Каталина?
– О чем вы?
– Притяжение. – Эмиль подается вперед и обхватывает своими ладонями ее сжатые пальцы. – У нас с вами с первой встречи все идет не так. Вы должны были уничтожить меня и не давать ни единого шанса. Но вместо этого помогли разобраться с Рикки, оказались милосердны и терпеливы. Доверили свои тайны. А меня бесконечно тянет к вам, когда на душе тоскливо, и я не понимаю сам себя.
Каталина тяжело сглатывает, но сохраняет молчание. Ни к чему все усложнять.
– С вашим приездом все стало так сложно. Мысли в голове не унимаются ни на секунду. Пустота в душе кажется больше, чем когда-либо раньше. Кажется, даже собственное сердце понимает больше, чем я сам. Что-то происходит, вы и сами чувствуете, Каталина.
Императрица хлюпает носом, не в силах больше сдерживаться. К глазам стремительно подступают слезы. Они предательски сбегают по щекам, игнорируя все немые мольбы женщины. А Эмиль только этого и ждет. Ему не нужны никакие слова, чтобы понять, она чувствует то же самое. Он знает, какая Каталина на самом деле. И в ней горит то же пламя, что и в нем самом.
Императрица даже не пытается скрыть своих слез. Она закрывает глаза, силясь утешить собственное сердце, что отзывается на слова Эмиля болью. Почему ему хватает всего нескольких слов, чтобы вывести ее из равновесия? Никому не удавалось надавить на нее настолько точно, как это раз за разом делает король Ламандии. Каталина чувствует, словно стоит у пропасти. Еще один шаг, и она упадет. Отдастся ему в руки, не подумав. Всего шаг.
И тогда в игру вступает магия. Сила вырывается из своей клетки, разрывая все оковы. Женщина удивленно вздыхает, ощущая, как холод разливается по венам и привычно сжимает сердце в тисках. Она не может остановить эту древнюю магию, что действует сама по себе. Императрица может быть лишь послушной марионеткой и наблюдать за собой со стороны.
Каталина выдергивает ладонь из рук Эмиля и спускается на пол. Поднимает туфли и смотрит королю прямо в глаза. В иной раз она бы так не смогла. Только не тогда, когда он раскрыл в ней столько секретов. Но сейчас положением владеет магия льда. И никто из них не сможет ей противостоять.
– Вы выбрали свой путь, Ваше Величество. И я не в праве становиться между вами и Изабеллой.
Эмиль встает следом за Каталиной, но та останавливает его взмахом руки.
– Если не хотите, чтобы замок превратился в ледяную тюрьму, то оставайтесь на месте. И запомните, лед всегда опасней пламени. Огонь может быть разным, но в нем горят и вместе. Он предсказуем и исход всегда один. Лед же действует тихо и незаметно. Можно не успеть оглянуться, как ледяной осколок угодит вам в глаз. Бойтесь за свое сердце, Ваше Величество. Ведь если я решу напасть, то оно станет моим первым трофеем.
Каталина нарочито медленно надевает туфли и с гордо поднятой головой уходит прочь, оставляя Эмиля наедине со своими мыслями и легким шлейфом ее парфюма. Эмиль тяжело вздыхает и ерошит собственные волосы
Стоил ли того этот дурацкий выбор?
* * *
– Мой отец требует заключения брачного контракта. Он хочет быть уверен, что вы сдержите свое слово и не поменяете решения.
Эмиль раздраженно выдыхает, глядя на уверенную улыбку Изабеллы. Конечно, он прекрасно понимает, на что намекает принцесса.
– Вы считаете, что человек в моем положении может повернуть назад?
– Я нет. Но мой отец…
– Довольно.
