– Валерис находил существ поменьше, когда парил над дюнами. У них не слишком много мяса, но они позволяли утолять голод, когда ему удавалось поймать достаточное количество зверушек. А сейчас, – в горле у Кейлена стоял ком, когда он смотрел на отвратительные остатки н'ака, и на него накатила тошнота при мысли, что ему придется их есть. – Вейрил, ты можешь их как-то приготовить? После еды мы можем поспать, а с рассветом двигаться дальше. – Кейлен повернулся к Эрику. – Постой на страже – на тот случай, если н'ака появятся снова.
Эрик кивнул и принялся осматривать океан песка – на удивление видимость все еще оставалась хорошей.
– А что ты собираешься делать? – спросил Тармон.
– Я хочу изучить пещеру, – сказал Кейлен, обратился к Искре и потянул нити Огня, Воздуха и Духа, сплел их вместе и получил сферу, от которой шел яркий белый свет. – Хочу проверить, не поджидает ли нас там еще кто-нибудь. Больше не хочется совершать ошибок.
Тармон вытащил двуручный меч из ножен.
– Парами, – сказал он.
Кейлен поднес руку к глазам, когда ослепительный свет пылавшего огня стал отбрасывать тени на деревню, в небе висела перламутровая луна. Запах дыма и пепла плыл в воздухе, и у него першило в горле. Куда бы он ни посмотрел, всюду с пронзительными криками бегали люди с ведрами воды. Он узнавал голоса и лица. Так, Эдвин, Феррин Колм, Верна Гриттен, Мара Стир…. Он находился в Прогалине. Кейлена охватила паника.
Он попытался сосредоточиться, собраться с мыслями.
Последнее, что он помнил: Эрик и Вейрил взяли на себя первую стражу, а он улегся, прижимаясь к чешуе Валериса. И тут юноша понял, что не чувствует связи с драконом. Он перестал ощущать прикосновения его разума. Он заснул. Ему приснился один из тех снов, что кажутся настоящими.
От пронзительного крика у него по спине пробежал холод, кровь стала ледяной, сердце отчаянно заколотилось о ребра; в точности как в ту ночь, когда араки подожгли деревню… а Хейм и другие стражники сумели загнать их в Оммский лес.
– Кейлен? Что ты здесь делаешь? Тут опасно. Тебе нужно вернуться в кузницу вместе с остальными. Отец будет тебя искать.
И вновь Кейлена начала бить дрожь. Он хорошо помнил эти слова. Они эхом звучали в дальних уголках его сознания.
Кейлен повернулся и увидел стоявшего перед ним широкоплечего Хейма, ростом выше его на целую голову. Струи пота оставили следы на его лице, покрытом грязью, кровью и пеплом. Он был в темно-синей форме городской стражи, поножах и наручах. В правой руке он держал меч; на клинке запеклась кровь. Он выглядел в точности как в ту ночь.
Сердце Кейлена сжалось.
Хейм положил руку ему на плечо. Его глаза отливали голубым – как у Варса.
– Кейлен, ты должен идти к отцу, ладно? Тебе нельзя со мной, отправляйся в кузницу. Там отец вместе с Тарном Пиммом и остальными. Ты поможешь им обеспечить безопасность Эллы и мамы, хорошо? – Мягкая улыбка коснулась губ Хейма, и он ободряюще кивнул. – Они нуждаются в тебе.
– Хейм, нам нужно идти.
– Еще пара секунд. – Хейм сжал левой рукой плечо Кейлена и посмотрел ему в глаза. – Я должен идти. Вернусь до наступления утра. Ты ведь присмотришь за Эллой и Фейниром, пока меня не будет? Они крепкие, но даже Элла может испытывать страх.
Кейлен повторил те самые слова, которые произнес той ночью:
– Я позабочусь обо всех. Обещаю.
Но Кейлен знал, какими пустыми оказались его обещания. Он не сумел сберечь Эллу и Фейнира, они погибли. Не спас мать и отца. Империя пришла в Прогалину за ним. Он вновь увидел, как клинок Инквизитора Рендалла вонзается в грудь Варса.
Фарда Кирана поджигает дом. Крики матери.
Они все погибли из-за него.
Кейлену хотелось накричать на Хейма, попросить его не уходить, но он не мог. Во сне ему никогда ничего не удавалось сделать – только смотреть, не больше. Юноша, стоявший между горевшими домами, не был Кейленом. Он видел лишь эхо прошлого. Он упал на колени, и слезы потекли по измазанному пеплом лицу, а Хейм и Рэтт исчезли в пламени и мерцавших тенях. Вокруг горела деревня, в ушах звучали крики жителей Прогалины. Ему следовало возразить брату. И пойти с ним. Он уже достиг возраста, чтобы сражаться. Он мог что-то сделать. Должен был что-то сделать.
Мир накренился, и все изменилось, голова у Кейлена закружилась. Лошади, пламя, люди.
Все превратилось в невнятное пятно, как не связанные между собой мазки разных цветов на черном холсте. А потом так же быстро мир остановился.
