Когда все успокоилось, оказалось, что он по-прежнему стоит в лесу, но сражение закончилось. Трупы устилали землю, араки и люди, отсеченные конечности, сломанные кости, пробившие кожу. Кровь смешалась с глиной и землей, собралась во впадинах. Но никто не кричал, не стонал и не звал на помощь. Только смерть. Когда Кейлен сумел сосредоточиться, мир стал четче, и он разглядел лица мертвых. Тела Элмина и Дарина Нетли лежали рядом. Копье пробило правую грудь Лары Бирвик и пригвоздило ее к дереву, из рассеченного живота вывалились внутренности, над которыми поднимался пар. Джурана Стира, старшего брата Лины, удар меча рассек надвое, и он упал на плоский камень. Куда бы он ни бросил взгляд, Кейлен узнавал знакомые лица. Он не думал, что когда-нибудь их еще увидит. Мужчины и женщины, ушедшие в лес омм, но так и не вернувшиеся.
Какой-то шум привлек внимание Кейлена, и мир вновь изменился. Теперь он стоял среди мертвых тел, рядом с Элмином и Дарином и слышал хриплый кашель. Кейлен повернулся и увидел лежавшего на спине Хейма – брат зажимал рану в животе пальцами, сквозь которые сочилась кровь. Кейлен подбежал к Хейму и опустился возле него на колени.
– Все хорошо, – сказал Кейлен, положив правую ладонь на руку Хейма, а левой прикоснувшись к щеке брата.
Хотя юноша понимал, что все увиденное им происходило во сне, а не на самом деле, сердце отчаянно колотилось у него в груди.
– Пожалуйста. Пожалуйста. Хейм, не покидай меня.
Но Хейм не посмотрел на Кейлена, несмотря на его рыдания. Он лежал, прижав руку к животу, потом приподнял голову, чтобы взглянуть на рану, и со стоном опустил ее на окровавленную землю. Кейлен видел, что брат пытался что-то сказать, но всякий раз, когда он открывал рот, кровь начинала течь по губам.
– Он жив?
– Да, брат-капитан. Однако ему осталось совсем немного.
Кейлен резко повернулся и сел, увидев четырех воинов, одетых с головы до ног в гладкие зеленые доспехи. За их спинами развевались белые плащи, а в глазницах шлемов мерцал зеленый свет.
Один из воинов, не обращая внимания на Кейлена, словно того просто не существовало, опустился на колени рядом с Хеймом.
Воин и Хейм обменялись несколькими словами: сначала Кейлен их не разобрал, но потом он стал понимать.
Воин в зеленых доспехах наклонился над Хеймом.
– Если мы тебя спасем, готов ли ты забыть свою прошлую жизнь и все, что имело отношение к твоей настоящей личности? Готов ли принять Печать Акерона? Следовать нашим правилам и служить богу-воителю до тех пор, пока не покинешь этот мир?.. Ты должен знать, что, нарушив обещание, ты уйдешь из жизни невероятно болезненным способом. Тебе предстоит нести тяжелое бремя. Ты готов его принять?
Кейлен видел, что Хейм, захлебываясь кровью, ответил: «Да».
И вновь слова стали невнятными, казалось, время ускорило свой бег. Теперь воин держал в руках диковинный кусок металла того же зеленого цвета, что и его доспехи, имевший форму перевернутого меча, вонзенного в сияющее солнце, – такой же символ Кейлен видел на груди доспехов воинов. Он поднес его к груди Хейма и прижал его к ней. В воздух стал подниматься дым, и Хейм закричал.
Кейлен попытался пошевелиться, броситься к брату, но тело перестало его слушаться. Он не мог пошевелиться. Все снова изменилось. На месте леса появилась черная пустота, лишь эхо криков Хейма продолжало звучать в сознании Кейлена.
Горячее солнце сияло в небе над головой Кейлена, он поднимался на вершину дюны, где уже стоял Вейрил, за плечами которого развевался зеленый плащ. Кейлен втянул в себя раскаленный воздух, песок скрипел под ногами, и ему казалось, что его ноги наполнены свинцом, каждый шаг давался с огромным трудом, все мышцы отчаянно болели и требовали отдыха, он чувствовал, что на пятках и стопах появились волдыри – там, где сапоги терлись о сухую кожу. Песок проваливался под ногами, и ему приходилось вытаскивать их, чтобы продолжать двигаться вперед, постепенно лишаясь сил.
Всю последнюю неделю они шли так быстро, как позволяли им возможности тел, останавливаясь, только чтобы перевести дыхание, напиться, поесть и поспать. Каждый следующий день давался труднее, чем предыдущий, их терпение и силы подходили к концу. После первого нападения н'ака звери продолжали их преследовать, но днем держались на расстоянии в несколько миль, прячась в дюнах.
Паривший в небе Валерис замечал небольшие группы по три или четыре зверя, они наблюдали, дожидаясь своего часа. Всякий раз, когда дракон их атаковал, они разбегались и прятались в песках. По ночам подходили ближе, их глаза мерцали в сумраке, а из глоток вырывалось пульсировавшее рычание – такой звук издает камень, брошенный вдоль поверхности озера. Они больше не нападали. Н'ака ждали.
