Юношу окружали темно-зеленые и коричневые полосы, сверху лился холодный свет. Он находился в Оммском лесу – Кейлен и сам не понимал, откуда у него такая уверенность, но он чувствовал его. Ничто вокруг не выглядело застывшим. Все постоянно двигалось, уходило в сторону и менялось, оставаясь слегка нечетким. Происходящее напомнило ему головокружение от выпитого меда после вечера, проведенного в «Золоченом драконе». Все казалось немного не таким, как на самом деле, однако он знал, что это такое.
По лесу разносился звон клинков. Вой, удары, столкновения – потом все снова изменилось: перед ним городская стража сражалась с араками. Массивные существа с могучими мускулами и толстой шкурой и мечами из черной стали. Туманные полосы красного света следуют за каждым взмахом черных клинков чудовищ, а их глаза испускают красный пульсирующий свет. Грохот железа в ушах Кейлена. Хруст и треск костей, крики умирающих, звуки жестокого сражения.
– Продолжайте теснить их назад! – голос Хейма эхом разнесся сквозь ночь. Кейлен видел, как Хейм оставлял кровавую тропу среди чудовищ, его меч мерцал в лунном свете, который просачивался сквозь листву. Он казался неодолимой силой. Там, где проходил Хейм, падали араки, и городская стража смыкала вокруг него ряды. – Отбросим их к Перевалу!
Сердце Кейлена стучало в ушах, поглощая остальные звуки. И вновь все сместилось.
– Это ловушка! – прозвенел голос Рэтта Фьорна, повторявшийся снова и снова.
Замерцал красный свет, оставляя полосы в ночи, араки атаковали городскую стражу, черная сталь рассекала кожаные доспехи и кожу, полилась кровь. Рэтт и Хейм стояли рядом с Дарином и Элмином Нетли, братьями Фритц, а также остальной городской стражей. Араки обрушились на них, точно ревущая река. Кейлен смотрел, как снесли голову Элмину, а Дарину отрубили левую ногу от колена. Началась настоящая бойня. У них не было ни единого шанса.
– Отходим! – прогремел голос Хейма. – Отступаем!
Стража пыталась бежать, но араки убивали отступавших прямо на ходу, словно те были для них всего лишь игрушками.
– Хейм, нужно уходить! – позвал Рэтт.
Перед глазами Кейлена возник туман, который прорезали яркие вспышки. Вот его брат стоит над распростертым телом Дарина Нетли, а его меч выписывает сверкающие стальные дуги. Хейм отражает удар слева, вонзает клинок араку в челюсть, и тут же вырывает его – в воздух летят брызги крови. Меч Хейма настигает еще двух зверей, но вражеское копье попадает ему в бедро, и он кричит. Хейм пронзает своим клинком грудь врага и отступает назад, арак выпускает копье.
– Хейм! – крик Рэтта получился таким громким, что кажется, будто у него сейчас начнет кровоточить горло.
Он бросился к Хейму, на ходу убивая араков. Черная сталь вошла ему в плечо, он получил рану в бедро. Однако Рэтт продолжал сражаться. Стрела попала ему в икру, он упал на одно колено, но тут же сумел подняться на ноги и одним ударом отсек твари голову. Рэтт уже находился совсем рядом с Хеймом, когда черное копье вонзилось в живот брата, и кровь хлынула из раны. Раненый Хейм упал на колени, и его окружили чудовища.
– Нет! – закричал Рэтт и бросился в гущу врагов, но его отшвырнул к стволу дерева огромный арак.
Рэтт упал и взмахнул мечом, но чудовище ударило его ногой по руке, послышался звук ломающихся костей.
От крика Рэтта у Кейлена похолодела кровь.
Огромный арак схватил Рэтта за волосы, рывком поставил на ноги, поднял черный меч, и самоцвет, вставленный в рукоять, засиял туманным красным светом. Когда тварь собралась нанести смертельный удар, в руке Рэтта сверкнула сталь. Зверь взвыл, уронил меч, и его пальцы метнулись к собственному глазу, откуда торчала рукоять ножа. С утробным воем арак отшвырнул Рэтта к деревьям, и тот упал в кусты.
Рэтт не бросил Хейма. Он вернулся за ним.
Кейлен мог поклясться, что его сердце истекает кровью, глаза обожгли слезы. Варс считал Рэтта жалким трусом и произнес слова, которые невозможно забрать назад. А Рэтт не стал ему отвечать.
Он позволил отцу Кейлена излить свою боль и ярость до последней капли, не сказав ни слова в свою защиту. Теперь Кейлен знал, что Рэтт не оставил Хейма умирать. Он без малейших колебаний собирался отдать за друга собственную жизнь. К нему следовало относиться как к герою, а Варсу считать его сыном.
И снова мир вокруг Кейлена изменился. Перед глазами замелькали вспышки зеленого и красного, все смешалось, у него закружилась голова.
