Сквозь войну и руины полностью

– Если я назову тебе определенное время, то солгу. Но заметно меньше, чем в том случае, если мы распределим нагрузку, – ответил Вейрил.

– Однако не в этом состоит главная проблема, – сказал Кейлен, мрачно глядя на Вейрила.

На лице Тармона появилось понимание.

– Вы должны когда-то спать, – пробормотал он.

– И если я буду спать, а с Вейрилом в это время что-то случится…

– Мы поубиваем друг друга. – Эрик посмотрел на двух н'ака, которых пронзило одно стеклянное копье длиной почти в шесть футов и половину фута в поперечнике.

– В таком случае у нас остается одна возможность, – сказал Тармон, сложив руки на груди. – Как только мы доберемся до укрытия, мы свяжем руки и ноги мне, Эрику и Вейрилу, Кейлен сможет отдыхать, пока на страже будет стоять Валерис. Как только мы проснемся, Кейлен поставит Вейрилу защиту и развяжет, а потом займется мной и Эриком.

Вейрил удовлетворенно кивнул.

– А я к ночи так сильно устану, что не смогу использовать Искру, поэтому от меня также не будет исходить опасность.

– Значит, мы станем приманкой для н'ака? – Эрик надул щеки и покачал головой. – Замечательно.

– Если мы так поступим, то сможем преодолеть максимальное расстояние за день, – ответил Тармон. – И чем быстрее мы покинем это место, тем лучше. – Воин положил руку на одно из окровавленных стеклянных копий. – К тому же теперь н'ака поищут другие жертвы, не такие опасные, как мы.

Ночью, когда Кейлен сидел под аркообразной скалой, прислонившись спиной к спавшему Валерису, дыхание которого туманом поднималось вверх, он что-то почувствовал. Низкие, резонировавшие биения, медленные и ритмичные – не звук или вибрация, они не распространялись по воздуху. Это был пульс. К нему взывало бившееся сердце пустошей. Бум. Он чувствовал его в своих костях. Притяжение оказалось таким сильным, что Кейлену потребовалась вся его воля, чтобы оставаться на месте. У него за спиной, укрывшись за скалой, спали его спутники со связанными руками и ногами.

«В какие жестокие игры играют с нами боги? Ты позволил своей семье погибнуть… Позволил умереть Эллисару. И Корику с Лопиром. Фальмин. Теперь ты рискуешь нашими жизнями. Ты потащил нас в эти богом забытые земли, чтобы спасти друга, которого сам же и бросил». Слова Эрика эхом повторялись в голове Кейлена. Хотел того Эрик или нет, но в них содержалась правда. Семья Кейлена погибла из-за того, что он привел Империю в Прогалину. Это его вина. И он ничего не мог изменить. Эллисар, Корик, Лопир, Фальмин. Так или иначе, но все они погибли из-за него. И, куда бы они ни пошли дальше, еще очень многие умрут.

Сотни. Тысячи. Эта мысль грозила поглотить его целиком, вгрызалась в разум. Он не просил об этом, однако оказался здесь.

Мне не по силам вернуть погибших. Но я могу сражаться за тех, кто остался.

Он стиснул рукоять лежавшего на коленях меча. Рассеянно провел пальцами по сложным спиралям узоров на клинке, что подарил отец, не отрывая взгляда от постоянно перемещавшегося песка дюн.

Бум.

Кейлен сделал глубокий вдох и посмотрел в сторону обрамленного звездами горизонта. Он знал, что его зовет, видел в своих снах. Ильнейн. Сердце тьмы, что уничтожило все вокруг.

Бум.

Ветер ударял в Кейлена, когда он мчался по небу. Над ним низко парила розовато-красная луна, освещавшая угольно-черные тучи. Внизу горел город. Пламя ревело, белый камень покрывала черная сажа.

Что это за место?

Энергия ревела в нем, крылья рассекали небо, мерцая изумрудной зеленью в жутком лунном свете.

Его сердце наполняли ужас и паника. Все внутри у него кричало, ему отчаянно хотелось добраться до места, в которое он направлялся.

Еще один сон.

Впереди, над городом, вздымалась огромная башня, казалось, будто она упиралась в небеса. На ее вершине располагался зал из белого камня, соединенный переходом с более крупной версией цитадели Белдуара. Но его не интересовали переход или цитадель. То, что ему требовалось, находилось внутри вершины башни.

Нет, не то, что он хотел, – то, что ему было необходимо.

Потянувшись в самые глубины своего существа, он издал такой мощный рев, что у него содрогнулись кости. И тут же Кейлена охватило знакомое чувство. Стало расти давление, он уже свыкся с этим ощущением. Однако сейчас все было иначе. Сырая энергия. Она горела в нем, точно река молний, мчалась по венам, затопляла душу. А потом, когда энергии стало столько, что он больше не мог ее сдерживать, он раскрыл челюсти и выпустил струю драконьего огня на внешнюю стену башни, которая мгновенно взорвалась – таким мощным получился удар, – и внутреннее помещение накрыла туча битого камня и пыли.