Сквозь войну и руины полностью

– Сущность – это могущество, Рист. А ты лишь проводник. Направь свой разум, коснись сосуда своим сознанием. Этот называется «пробой», как мы проверяем воду в ручье или дерево, чтобы получить смолу.

Рист открыл себя Искре и почувствовал, как нити стихий извиваются и разворачиваются в пустоте его разума, излучают энергию, пульсируют характерным светом. Он насладился моментом, позволяя Искре наполнить тело. Затем потянул тонкую нить Воздуха, направил ее в механизм замка деревянной коробочки.

Щелчок.

Крышка распахнулась. На пурпурном атласе, испуская алое сияние, лежал самоцвет размером с виноградину, который стал фокусом всех его мыслей.

– Сущность отличается от Искры. Ты начинаешь ее поглощать с того момента, как прикоснулся к сосуду. Она горит, точно хворост, дает тебе уверенность, питает тело, делает быстрее и сильнее. То, что находится внутри сосуда, это всего лишь возможность попробовать ее на вкус.

Рука Риста остановилась над камнем. Голос Гаррамона потускнел, остался в дальнем уголке его сознания.

Теперь Рист слышал лишь мерное дыхание, что наполняло воздухом его легкие, и удары сердца. Он почувствовал, что у него вспотели ладони, а щеки покраснели. Нервы – это хорошо. Ему предстоял серьезный шаг. В его сознании сражались разные истории.

Легенды о битвах добра против зла. Черного против белого. Именно так рассказывают истории. Но то, что было белым в Илльянаре, оказывалось черным в Лории, и наоборот. Все смешалось, превратившись в серое. Правда была серой – амальгама обеих сторон. Любая правда лишь амальгама лжи.

Рист мысленно повторял беседу с Фейном.

Он снова смотрел, как сила Сущности возвращает к жизни сломанную колибри. «Смерть вдыхает новую жизнь». Так он пришел к решению: Сущность, и неважно, каково ее происхождение, не является добром или злом. Искра также не добро или зло, потому что ничто, по сути своей, не является злом. Добро и зло возникают, когда ты начинаешь что-то делать. Не Сущность и не Искра превращают человека в злодея. Важно то, как он использует силу, которую получает. И в глубине души Рист знал, что будет творить добро.

Рист замедлил дыхание и последовал совету Гаррамона: сосредоточился на маленьком сиявшем самоцвете, который лежал перед ним, стал наблюдать за красными пульсациями, и все, что оказалось за пределами камня, стало тускнеть. На самом деле Рист не понимал, что нужно сделать. Одно дело говорить, что необходимо направить свой разум, и совсем другое знать, как именно следует поступить. Терпение. Дыхание.

Время измерялось ударами его сердца. Он направил свой разум, представил, как касается гладкой поверхности самоцвета, пытается проникнуть внутрь – пробует его.

На него нахлынуло разочарование, когда ничего не произошло, но потом перед глазами почернело, и его охватила паника. Он ощутил прикосновение льда к коже, его кровь похолодела. Затем он лишился всех чувств: осязания, запаха и звука. Он парил в бездне.

А затем пустота исчезла, мир вернулся. Звук накатывал на него волнами. Запахи и ароматы атаковали ноздри – кожа кресла Гаррамона, земной аромат книг на полке, острый запах недавно скошенной травы в саду. А кроме того, Рист ощутил силу, подобной которой не чувствовал никогда в жизни. Она курсировала по его венам, казалось, его мышцы высечены из камня.

Перед ним, в коробочке, на пурпурном атласе лежал самоцвет, от которого исходило яркое алое сияние. После каждого вдоха у Риста возникало ощущение, что он может вобрать в себя весь воздух из комнаты.

– Невероятно, не так ли? – голос Гаррамона прозвучал звонко и ясно, словно в ушах Риста запели десятки горнов. Экзарх шагнул к Ристу и заглянул в глаза. – Дар Эфиалтира, ни с чем не сравнимое чувство. Я знаю, как тебе трудно, но ты должен его отпустить. Не следует напрасно тратить Сущность внутри сосуда. Ее не так легко собрать.

Слова Гаррамона эхом звучали в сознании Риста, и он кое-что понял: кто-то умер, чтобы дать ему такую невероятную силу. Он чувствовал, как его тело сжигает энергию понапрасну. Рист оторвал свой разум и ахнул, когда Сущность покинула его тело. Сила ушла, все ощущения потускнели, и мир вокруг утратил недавно обретенную четкость. Риста наполнила печаль из-за утраты силы, но он оттолкнул ее прочь.

Он посмотрел на самоцвет, его грудь тяжело вздымалась, пот выступил на лбу и руках. Свет камня заметно потускнел. Сила, которую он давал, пьянила, точно попавшая в вену молния, требующая выхода. И хотя Рист решил, что Сущность не является злом, он дал себе слово, что станет ею пользоваться только в те моменты, когда это будет совершенно необходимо.

Он уже понял, какое привыкание может вызвать подобное могущество.

И его совсем непросто получить. Каждая капля Сущности есть следствие чьей-то смерти, а потому столь могучую магию необходимо уважать и лелеять. Эту клятву Рист не нарушит. Не делая исключений ни для кого и ни для чего.

Теперь, когда он ощутил силу Сущности, а потом ее лишился, Рист чувствовал, как много потерял.