Когда Варик ушел, Фарвен повернулась к Элле с обычным серьезным выражением на лице.
– Я зайду к тебе, когда все приготовлю. Постарайся никого не задерживать.
Джура поднял руку и провел по жирным волосам, и его пальцы оставили на них широкие борозды. Он наклонил голову набок и тяжело вздохнул.
– Почему я всегда оказываюсь в центре таких историй? – Очевидно, он вопрошал весь мир, а не Эллу. Он огляделся по сторонам и покачал головой, словно покоряясь судьбе. – Я пойду выпью немного рома. Что-то мне подсказывает, что это не помешает.
Элла сидела на холодном каменном полу в своей комнате, Фейнир устроился рядом, его огромная голова лежала у нее на коленях. Из горла волкобраза доносилось непрерывное тихое ворчание, когда она чесала ему за левым ухом и под подбородком.
Она все еще не могла привыкнуть к тому, как сильно он вырос. Теперь размерами он больше походил на лошадь, чем на волкобраза. Лошадь с когтями, острыми как бритва, клыками и питающаяся исключительно мясом – мысль, которая вызывала ужас.
Чем дольше Элла смотрела на Фейнира, тем сильнее чувствовала, как его разум сливается с ее разумом. Запах дыма свечи смешивался с ароматом лаванды, которую Элла нашла у восточных ворот и хранила рядом с постелью. Если судить по спокойствию Фейнира, аромат лаванды вызывал у него такие же чувства – то был запах дома. Элла вдыхала его, и ей казалось, будто она стоит возле своего дома в Прогалине, мать возится в саду, и яркие сиреневые лепестки лаванды расцвечивают зелень вокруг.
– Я не могу поверить, что их больше нет, – прошептала Элла, продолжая почесывать Фейнира.
Как только она произнесла эти слова, Фейнир поднял голову, навострил уши, и его янтарные глаза посмотрели в глаза Эллы. Он протяжно заскулил и уткнулся носом в ладонь девушки. Утрата, сочувствие, близость – все смешалось в ее сознании, а потом она увидела, как держит на руках совсем маленького Фейнира, который заснул у нее на коленях. Воспоминания последовали за образами: вот Фрейис кормит Фейнира сырыми кусками оленины или кролика, даже в те времена, когда еды было совсем немного. Варс возвращается домой из «Золоченного дракона», слегка перебрав меда, – и валяется с Фейниром на полу в кухне.
Элла обняла Фейнира за мощную шею и притянула волкобраза к себе. Он не стал отбиваться или отстраняться, а прижался к ней и тихонько заскулил. Элла запустила пальцы в густой мех и обняла его еще сильнее. И все же она не заплакала, хотя ей очень хотелось. Кольца скорби сдавливали ей грудь, когда она думала о родителях, внутри все сжималось, но слезы не приходили. Так было уже несколько раз с тех пор, как Таннер рассказал ей о родителях. Казалось, печаль приходила к ней и Фейниру волнами. Только что все было в порядке, она вернулась домой после целого дня тренировок с Корен, и вдруг воспоминания и боль наваливались на нее, а потом столь же быстро исчезали. Но ей ни разу не удалось заплакать.
– Я знаю, что и ты по ним скучаешь, – сказала Элла, прижимаясь щекой к Фейниру, а потом целуя его мохнатую макушку, чем вызвала смущение волкобраза. Элла взъерошила шерсть на голове Фейнира и коротко рассмеялась. – А тебе известно, что иногда ты ведешь себя, как щенок, который делает вид, что он волкобраз?
Фейнир заскулил, положил голову на лапы и прижал уши.
– Ты мне совсем не помогаешь. – Элла слабо улыбнулась Фейниру и принялась снова проверять заплечный мешок.
Что следует брать с собой, когда отправляешься на разведку? Она положила в сумку запасные штаны и рубашку, немного нижнего белья, баночку со смолой бримлока, кошелек – хотя сомневалась, что он ей потребуется, – и еще кое-какие вещи, в том числе дневник, который ей дала Корен.
Элла засунула руку в мешок, вытащила дневник и стала его листать. После первой попытки она каждый день пыталась «войти» в сознание Фейнира, но у нее ни разу не получилось так, как говорила Корен. Из ее слов следовало, что Элла могла полностью оказаться внутри сознания Фейнира – смотреть на мир его глазами, двигать лапами. Но этого не происходило. Она ощущала его эмоции, видела образы, возникавшие перед волкобразом, его обрывочные воспоминания, но не испытывала чувств, которые описывала Корен.
Элла засунула дневник обратно в мешок и подошла к сундуку, стоявшему возле кровати, – там она хранила все, что принесла с собой из дома. Она достала длинный коричневый плащ с капюшоном, который лежал сверху, и уже собиралась закрыть крышку, но ее взгляд упал на кремовое платье с бордовым цветочным узором. Она не надевала его с Пирна – глаза Рэтта всегда зажигались, когда он видел ее в нем. Подбородок Эллы задрожал, она вновь ощутила волну гнева и вины – и волкобраз разделил ее чувства.
В дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь ответа Эллы, вошла Корен.
– Фарвен и остальные уже почти готовы выходить. Я отведу тебя к ним.
Взгляд Эллы задержался на платье с цветочным узором. Она улыбнулась, вздохнула, закрыла сундук и повернулась к Корен.
