Палатки и костры тянулись во все стороны, искры летели вверх, озаряя ночь. Тишину нарушало лишь потрескивание пламени, стрекот насекомых, ржание лошадей да негромкие разговоры.
Он миновал группу солдат, сидевших вокруг костра, они лишь изредка перебрасывались словами, рассеянно глядя в огонь и продолжая жевать свинину с хлебом, присланную из форта.
В лагере царило мрачное настроение, которое не менялось уже в течение двух недель после сражения. В тот день они потеряли треть своих товарищей.
Почти две тысячи душ погибло в схватках с араками, прежде чем появилась Лиина – в противном случае их потери оказались бы более значительными.
Фарда действительно был счастлив увидеть Лиину и Каракеса. Он даже обрадовался встрече с Йорманом, Ворануром и Илькийей, хотя они держались намного холоднее, чем Лиина.
Дралейды, которые приняли сторону Эльтора и последовали за Фейном, по-разному прожили эти столетия. Каждый сражался с собственными демонами, пытаясь прийти к согласию с самим собой после той ночи в Ильнейне и последовавшими за ней годами.
В то время как Лиина старалась поддерживать отношения с другими рыцарями, Йормун, Воранур и Илькийа погружались в темноту, не особенно сопротивляясь. Пожалуй, лишь Воранур походил на себя прежнего, но даже он стал холодным и апатичным, и его мало интересовала жизнь остальных.
Эльтор полностью посвятил себя сохранению дралейдов, пытаясь понять, почему драконы перестали вылупляться из яиц. Он провел многие годы, скитаясь по Эфирии, собирая драконьи яйца, и изо всех сил пытался отыскать нового дралейда, который смог бы создать связь с будущим драконом. Но, когда дни стали сменяться неделями и годами, а потом и столетиями, стало очевидно, что все законы вероятности обманули его; если бы драконы могли появиться на свет, они бы давно появились.
После того как Эйсон убил Шиньяру, Фарда всерьез размышлял о самоубийстве, мечтая снова оказаться вместе с ней, почувствовать прикосновения ее разума. Лишь чистое упрямство заставило его от этого отказаться, ну, и еще незаконченные дела – он был нужен, чтобы завершить их перед тем, как наконец сможет обрести покой. Шестьсот лет – долгий срок. Фарда с радостью примет отдых, когда он наконец придет.
Свернув за угол красно-кремовой парусиновой палатки, он едва не расхохотался, подумав о своем титуле – юстициар. На бумаге выглядело просто великолепно. Юстициар боевых магов Империи. Могучих воинов, свободных от оков Круга, призванных нести волю императора так, как они сами считали нужным. На самом деле юстициарами становились те рыцари Драконьей гвардии, которые теряли своего дракона, но сохраняли способность сражаться. Бессмысленная банальность. Фарда был всего лишь половинкой души, которую несли капризные ветры судьбы.
Монета взлетела в воздух и со звонким хлопком упала на его раскрытую ладонь. Он посмотрел на нее и увидел сияние короны на поверхности потускневшей золотой монеты.
– Значит, еще нет.
Когда Фарда шагал через лагерь, две фигуры появились из палатки, находившейся слева от него, их лица оставались погруженными в тень.
– Все еще не спишь? – сказала коммандер Талвар, подходя к Фарде, и теплый свет ближайшего костра упал на ее усталое лицо, заблестел в седых прядях волос.
Генерал Вандимир стоял справа от нее, он был почти на голову ниже, чем коммандер, его глаза-бусинки не отрываясь смотрели на Фарду, густые усы подергивались. Три генерала погибли в сражении за Форт Харкен; Фарду особенно огорчило известие о том, что Гутрин уцелел. Настоящий хорек.
Два солдата в стальных кирасах и черно-красной коже стояли слева и справа от Гутрина и Талвар. Они быстро выпрямили спины, как только увидели Фарду.
– Только не в ближайшие несколько сотен лет, – с полуулыбкой ответил Фарда. – А ты?
– Я бабушка. Мы никогда не спим. Мы не можем понапрасну терять часы. Лучше провести их, проверяя, не спят ли на постах эти идиоты. Ты и твои Боевые маги уйдете после того, как появится Первая армия?
Фарда кивнул. Он потерял тридцать семь магов во время сражения, в том числе четырех целителей.
– Мы будем готовы, когда потребуется наша помощь, не сомневайся, коммандер Талвар. Я не стану отвлекать тебя от проверки постов. Хорошего тебе сна в оставшиеся несколько часов. – Фарда подбросил монету и двинулся дальше.
– Что, проклятие, ты делаешь с этой монетой? – спросил Гутрин, когда Фарда прошел мимо. – Я постоянно вижу, как ты с ней забавляешься, будто ребенок с игрушкой.
Фарда остановился и цокнул языком.
Фарда повернулся к Гутрину и улыбнулся ему самой фальшивой улыбкой, на которую был способен.
– Я так решаю, будешь ли ты жить или умрешь.
Насладившись взглядом Гутрина, полным чистого ужаса, и смехом Талвар, Фарда повернулся и продолжил свой путь, подбрасывая монету в воздух.
