Могучая сила исходила от Валериса, мышцы перекатывались под чешуей, когда он пробил облака и оказался в открытом небе. Кейлен еще не забыл то уязвимое, хрупкое существо, которое выбралось из яйца в лесу возле Кэмилина. Тогда маленький дракон большую часть времени спал – и просыпался только в те моменты, когда его кормили.
Воспоминания заставили Кейлена широко улыбнуться. Теперь казалось почти невозможным соотнести то маленькое существо с драконом, на котором он летел. Его плечи были в три раза шире, чем у лошади, размах крыльев накрыл бы пять фургонов, поставленных рядом, челюсти могли с легкостью перекусить арака, а огонь плавил сталь.
Глазами Валериса Кейлен смотрел на лагерь, который они разбили на ночь, чувствовал исходившее от тел тепло. Они не стали разжигать костры, чтобы не привлекать внимания солдат Лории – из города могли отправить за ними отряд, но Кейлен различал нити Огня, на которых готовили двух оленей и рыбу. После того как Кейлен согласился принять пятерых рыцарей, их группа вместе с повстанцами направилась в сторону Выжженных земель. Со спины Валериса Кейлен видел, что их никто не преследовал, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть о совершенной ошибке. Они шли остаток ночи и весь следующий день и остановились только около часа назад, чтобы поесть и отдохнуть.
В основном Кейлен постоянно оставался на спине дракона. С одной стороны, компенсируя потерянное время, в которое он не летал на Валерисе, дожидаясь, когда рана перестанет причинять ему неудобства, а с другой, из-за того, что мысль о разговоре с Хеймом вызывала у него тревогу. Ему отчаянно хотелось обнять и не отпускать брата. Более двух лет Кейлен скорбел о его смерти. Он плакал, грустил, терял терпение, напивался, пока не смирился с утратой, и вдруг узнал, что он жив. Однако Хейм решил позволить своей семье поверить в собственную гибель.
Кейлен вздохнул и покачал головой, когда Валерис распростер крылья и парил над лагерем, вызывая восторженные крики у тех, кто находился внизу. Кейлен улыбнулся, и настроение у него улучшилось.
Валерис опустился на открытый участок земли у дальней границы лагеря, под скалой, подняв в воздух тучи пыли. Кейлен соскользнул со спины дракона, смягчив приземление нитями Воздуха. Его бы воля, они летали бы часами над пустынными долинами, что граничили с Выжженными землями, парили в затянутом облаками небе. Но они провели слишком много времени вдали от отряда, и, в некотором смысле, Кейлен чувствовал себя в долгу перед этими людьми. Если бы он не пришел в Берону на поиски Риста, они до сих пор спали бы в теплых постелях и вели привычную жизнь. Они бежали из своих домов из-за того, что боевой маг, Черный, – Тарка, как его называла Сурин, – их предал, а причиной стало появление Кейлена.
Тепло коснулось сознания Кейлена, он поднял голову и увидел, что Валерис смотрит на лагерь, высоко подняв голову и расправив плечи, а из его груди доносится ворчание.
Лавандовые глаза дракона блестели, когда он смотрел на собравшихся мужчин и женщин. Кейлена наполнила гордость Валериса и его желание их защищать.
Кейлен положил руку на чешую на груди Валериса, и его пальцы задержались на длинном шраме, оставшемся после удара молнии Тени, который шел вдоль бока дракона.
– Наша семья становится больше.
Желание взреветь возникло в разуме Валериса, первобытный инстинкт, – ему хотелось сообщить всему миру о том, что эти люди под его защитой. Но дракон сдержался. Они находились посередине пути от Бероны к Выжженным землям, позади осталось озеро Берона. Им не следовало рисковать и выдавать свое местоположение.
Предупреждение Валериса вспыхнуло в сознании Кейлена, и почти сразу он услышал голос Хейма.
– Кейлен.
У Кейлена перехватило горло, внутри все сжалось. Во рту внезапно пересохло. Он не стал оборачиваться, продолжая неподвижно стоять и держа руку на груди Валериса.
– Пожалуйста, Кейлен.
Кейлен попытался взять себя в руки, расправил плечи, вздернул подбородок и повернулся, позволив гневу завладеть собой; Хейм это заслужил.
– Что ты хочешь мне сказать, Хейм? Или я должен называть тебя Арден? Ты ушел, когда…
Кейлен не смог продолжать – Хейм крепко его обнял, и ему показалось, что его ребра не выдержат.
– Я люблю тебя и скучал по тебе, а сейчас я здесь.
Кейлену удавалось сохранять спокойствие, пока он не почувствовал холодные слезы Хейма на своей шее. И он не выдержал.
Кейлен обнял брата в ответ, его пальцы сжали рубашку Хейма, и по щекам побежали слезы. Плотину прорвало. Он плакал о матери и отце. Плакал об Элле и Фейнире, и о тех, кого не сумел спасти. Кейлен плакал о брате, который к нему вернулся. Его тело сотрясали рыдания, а Хейм прижимал его к груди.
– Я здесь, братишка. Я здесь.
Они так и стояли, крепко обнимая друг друга, а слезы катились по их щекам. Наконец их накрыло теплое дыхание Валериса, и Кейлен почувствовал, как чешуйчатая голова слегка толкнула его в бок.
Он неохотно отстранился от Хейма и вытер слезы рукавом.
