Он тряхнул головой, глядя на маленький деревянный брусок, который держал в руке. Данн трудился над ним с того самого момента, как взошло солнце. И теперь, когда оно зависло над западным горизонтом, то, что должно было выглядеть, как кот, отдыхающий на толстой ветке, больше походило на дохлую, побитую корову, упавшую на дверь амбара. Впрочем, даже и такое описание не слишком соответствовало действительности. Данн пожал плечами и раздраженно надул щеки. Если он скажет Тэрину, что собирался вырезать корову, на эльфа это может произвести впечатление. Но он уже слышал голос Тэрина у себя в голове:
Только теперь, когда Данн увидел Тэрина, который зашевелился, сидя на своем месте – всего в нескольких футах справа, – он понял, что произнес последние слова вслух.
Эльф посмотрел на Данна, приподняв брови, держа в одной руке жестянку с угольками, а в другой – маленькую тетрадь для рисования.
Данн поджал губы и кивнул, глядя эльфу в глаза. Тэрин нахмурился, покачал головой и снова вернулся к работе над рисунком. Казалось, его рука двигалась сама, о чем Данн не мог мечтать даже в самых смелых снах. Рисование давалось Тэрину так же легко, как дыхание.
Данн вздохнул, наклонился вперед, поставив локти на колени, и попытался расслабить спину и зад, уставшие от долгого сидения на стволе поваленного дерева. Он перебросил свою поделку из одной руки в другую, встал и стряхнул стружки со штанов. А затем направился туда, где Друнир стояла рядом с лошадьми Тэрина и Эйсона, привязанными к столбу, они пили из тяжелой деревянной бочки. Из-за жара находившихся рядом Выжженных земель три лошади проводили большую часть времени, погрузив морды в воду. Данн уже начал думать, что они раздумали быть лошадьми и собираются стать рыбами – решение, которому он завидовал.
Пока он шел к Друнир, а высохшая земля потрескивала у него под сапогами, Данн оглядел лагерь. Прошло несколько недель с тех пор, как Балдон сообщил, что Кейлен не только пересек Выжженные земли, но и вернулся обратно с большим отрядом. Вскоре из Аравелла прислали новых эльфов, чтобы они могли контролировать другие границы Выжженных земель на тот случай, если Кейлен выйдет не в том месте, где вошел. Большая часть эльфов сейчас находилась на дальних границах, но некоторые оставались в лагере, готовили еду на шампурах, точили клинки и отдыхали. В целом, так казалось Данну, они выглядели в своих развевавшихся зеленых плащах царственнее, чем имели право любые другие живые существа.
Для Данна такое количество эльфов лишь подчеркивало отсутствие Алеа и Лирей. Они так и не вернулись после того, как Лирей отправили к целителям в Аравелл. Когда Данн спрашивал у других эльфов, как она себя чувствует, большинство просто игнорировали его вопрос, а другие коротко говорили – мол, с ней все в порядке. Он подумывал о том, чтобы спросить Тэрина, но понимал, что получит ответ, как всегда, щедро сдобренный рассуждениями о чести. Данн решил, что, когда они вернутся в Аравелл, сам отыщет Алеа и Лирей.
Друнир фыркнула и отвлекла внимание Данна от эльфов – он снова посмотрел на кобылу и не сумел сдержать улыбки, когда лошадь подняла голову от бочки и тряхнула ею, во все стороны полетели брызги.
– Ну, иди сюда.
Он погладил Друнир по щеке, провел пальцами по мягкой гриве, потом коснулся лба.
– Как ты себя чувствуешь? Ты не можешь до сих пор испытывать жажду. Сегодня ты выпила воды столько, сколько весишь.
Лошадь фыркнула и слегла толкнула руку Данна. В Друнир было нечто, придававшее Данну спокойствие, которого он никогда не испытывал прежде – настоящую безмятежность. Коротко рассмеявшись, он почесал щеку Друнир левой рукой, а правой стал гладить шею лошади и спину.
– Ты ужасно красивая, верно?
Друнир фыркнула, а Данн продолжал поглаживать шею и морду лошади, глядя туда, где Эйсон и Балдон стояли рядом с теми, кто пришел несколько дней назад – двоих Данн уже видел раньше: Азиуса и Сенас.
Два великана стояли с двух сторон от Эйсона, они были почти вдвое выше, чем он, и рядом с ними он выглядел как ребенок. Данн успел забыть, какие они огромные. И что у них синяя кожа.
Если подумать, такое трудно забыть. Но если учесть, сколько всего случилось с тех пор, как он встретил великанов в Оммском лесу, Данн решил, что может не переживать из-за своей забывчивости.
Впрочем, справедливости ради следовало сказать, что их кожа больше напоминала бледно-голубые оттенки льда, чем темно-синее небо или океан, – он не знал, имело ли это значение, но ему больше нравилось думать именно так.
