– Нет… – Эльтор не услышал собственного голоса из-за свиста ветра и рева драконов, но чувствовал, как его сердце наполнила физическая боль. Меранта и Пелленор были его родней.
Нет, не родней – они давно стали частью души, тем, что осталось от прежнего Эльтора. И сейчас, когда он смотрел, как они падают на землю, ярость Гелиоса окончательно его захлестнула.
– Сбросим их вниз!
Гелиос ответил оглушительным ревом и врезался в золотого дракона, точно падающая гора.
Его сила горела в венах Эльтора, их разумы окончательно слились, гнев и ненависть заполнили последние уголки их общей души. Они стали огнем и яростью. Смертью и освобождением.
Эльтор кричал изо всех сил, когда Гелиос стиснул челюстями тело золотого дракона. Разница в размерах была настолько большой, что Гелиос едва не перекусил врага надвое. Его зубы вспороли дралейда, а потом он вцепился в шею золотого дракона.
Через чувства дракона Эльтор слышал, как затрещали кости и чешуя, когда Гелиос изо всех сил сжал челюсти. Он мотал головой из стороны в сторону, терзая грудь золотого дракона, одновременно разорвав дралейда на две части. Когти Гелиоса вонзились в спину врага, он одним мощным движением оторвал шею от тела, и кровь фонтаном хлынула из раны. Теперь, когда дралейд и золотой дракон были мертвы, Гелиос выпустил их и издал рев, – но Пелленор и Меранта продолжали падать вниз.
В ответ раздался рев, и оставшиеся эльфийские драконы обрушились на Гелиоса. Щелкали челюсти, в тело впивались когти, когда пятеро драконов атаковали Гелиоса и Эльтора, дуги молний мелькали в воздухе, ударили хлысты Огня, нити Воздуха попытались оторвать Эльтора от спины его дракона. Но за каждую рану, которую получал Гелиос, он наносил две более тяжелые.
Эльтор раскачивался из стороны в сторону – вторая половинка его души извивалась в воздухе. Он сплетал нити Духа, Огня и Воздуха вокруг себя и Гелиоса, направляя в сторону струи драконьего огня, рассекал нити других дралейдов.
Его сердце превратилось в холодную ярость. Они выбросили из этого мира Пелленора и Меранту, и теперь слово «милосердие» исчезло из сознания Эльтора. Он взревел, метнув молнию в грудь дракона с пурпурной чешуей, и ощутил железный привкус крови, когда Гелиос схватил зубами хвост маленького зеленого дракона.
Синий эльфийский дракон ударил Гелиоса в бок и вонзил в него когти. Но почти сразу его отбросил в сторону Каракес, который с гневным ревом вылетел из облаков и пустил в ход пасть и когти.
Гелиос еще сильнее закусил хвост зеленого дракона и принялся мотать головой из стороны в сторону, словно тот был игрушкой. Хвост оторвался, зеленый дракон попытался крыльями затормозить движение, но Каракес облетел его, разинул пасть и разорвал врага надвое, вгрызаясь в плоть и отрывая крылья.
Изуродованный зеленый дракон рухнул на землю, а три уцелевших эльфийских дракона с пронзительными криками свернули в сторону.
Сердце Эльтора с силой колотилось о ребра, и он испугался, что они не выдержат. Все его тело отчаянно дрожало, он попытался сглотнуть, но в горле было сухо, как в пустыне. Прямо у него перед глазами золотой дракон рвал Меранту на части. От этого зрелища воздух покинул легкие Эльтора, а Гелиос издал мучительный рев. И в этот момент Эльтора оставила ярость, а на ее место пришло отчаяние. Его наполнила такая сильная скорбь, что он упал на чешую Гелиоса, сердце болело, глаза жгло.
Эльтор утратил чувство веса, его отбросило назад, когда Гелиос сложил крылья и помчался к земле. Глазами дракона он видел залитый кровью кратер у западной границы поля сражения, рядом с рекой Далвин, куда рухнула Меранта. Лиина и Каракес уже находились ниже, и красные крылья Каракеса широко раскрылись, когда он приземлился на свободный участок неподалеку.
Эльтор соскользнул со спины Гелиоса еще до того, как дракон коснулся земли. Пыль и комья глины взмыли в воздух, когда он, согнув колени и смягчив удар нитями Воздуха и Земли, встал рядом со своим драконом, с хрипом втянул в себя воздух и выпрямился во весь рост. В следующее мгновение Эльтор посмотрел на Лиину, которая, рыдая, стояла на коленях возле кратера, и все у него в груди сжалось. Ее тело содрогалось, шлем упал с головы.
Она повернулась, услышав шаги Эльтора, глаза у нее покраснели, слезы проложили дорожки на испачканных кровью щеках. Каракес, который стоял возле кратера, коснулся носом сломанного тела Меранты и тихо заскулил.
Только после того, как Эльтор подошел ближе, он увидел, что голова Пелленора лежит на коленях Лиины, а тело распростерто на земле. Казалось, Лиина хотела что-то сказать, но из ее груди вырвались лишь рыдания.
Эльтор опустился на землю рядом с ней, и рукой в латной перчатке коснулся ее щеки. Он чувствовал, что из его глаз льются слезы, но не попытался их стереть.
Протянув руку, он положил ладонь на безжизненное тело Пелленора.
– Мне жаль, старый друг, мне так жаль…
Данн стер пот со лба, сделал глубокий вдох, задержал воздух в груди, позволив ей раздуться, после чего выдохнул:
– Яйца осла.
