Что-то изменилось в Элле. Волк взвыл в крови, почувствовав ее слабость, щелкнул зубами и обнажил клыки.
Она также чувствовала Фейнира, но теперь только смутно, эмоции ослабили ее восприятие. Волкобраз зарычал, воспоминания о Рэтте дошли и до него. Мир перед Эллой начал краснеть. Ее руки сжали факел, и она почувствовала, как напряглись мышцы спины.
Да, она продолжала все контролировать, однако проблема состояла в том, что сейчас она нуждалась в волке, в его силе, поэтому впустила его в себя.
Эллу наполнила решимость. Эти люди подожгли бы ее, а потом бросили, оставив умирать. Они отняли у нее Рэтта, отняли ее любовь.
Элла присела на корточки, коснулась факелом ткани палатки, проследила за тем, как она начинала гореть. Когда ветер подхватил пламя, и оно стало распространяться, Элла повернулась к другой конструкции и подожгла ее. День выдался сухим, и ткань сразу запылала. Она пошла вдоль палаток, поджигая их снизу, чтобы пламени было куда двигаться. Джуро сказал поджечь две или три, предоставив огню распространяться дальше самостоятельно, но Эллой овладели гнев, страх и ярость. Она стиснула зубы, изо рта вырвалось рычание.
Резкий звук голоса вернул ее к реальности:
– Эй, ты, прекрати!
Элла замерла, повернулась, сжимая в руке факел, и увидела, как к ней, сжимая в руке меч, бежит мужчина в нижнем белье и тунике. Элла потянулась к своему мечу, но в этот момент между палатками появилась Фарвен и плечом ударила в лорийского солдата.
Он упал на землю, попытался вскочить на ноги, но Фарвен оказалась сверху и вонзила ему в грудь меч. Он закашлялся, изо рта хлынула кровь. Фарвен быстро повернула клинок, мужчина забился в судорогах, а потом затих.
– О, боги, что ты делаешь? – спросила Фарвен.
– Я… – Элла посмотрела на зажатый в руке факел, потом перевела взгляд на палатки. Все вокруг пылало. Она перестала считать, просто поджигала одну палатку за другой. – Я хотела, чтобы наверняка…
– Фарвен, Элла? – шепотом позвал их Джуро, который появился из темноты в проходе между двумя палатками. – Что вы делаете? Нам нужно уносить отсюда ноги.
Фарвен посмотрела в глаза Эллы.
– Пойдем. – Элла посмотрела на факел в последний раз и швырнула его в ближайшую, уже горевшую палатку.
Со всех сторон доносились крики – разбушевавшийся огонь будил людей. Элла оглянулась и увидела лишь пламя и искры. Джуро оказался прав. Погода была сухой, а палатки стояли совсем рядом, к тому же был сильный ветер, и огонь распространялся, как по пшеничному полю в разгар жаркого лета.
Какая-то часть Эллы радовалась, сердце громко стучало в груди, но одновременно ее наполнило чувство вины, когда она услышала отчаянные крики солдат. Ведь именно она стала причиной их страданий и боли. Она сожгла их заживо, и теперь ей придется с этим жить. Элла понимала, что никогда не забудет эту ночь.
Неожиданно раздался громкий хлопок, и все ее тело пронзила острая боль. Она упала.
Элла зажмурилась и покатилась по земле, пока не врезалась во что-то с громким треском. Ее накрыла ткань, и она больно ударилась о землю.
Элла ахнула, попыталась сделать вдох, и у нее закружилась голова. Боль обожгла спину и левое плечо.
Она внезапно осознала, что отчаянно бьет ногами по земле.
Фейнир. Элла попыталась встать, но снова упала, когда ее рука за что-то зацепилась. Она чувствовала, что сейчас ее стошнит. Рвота поднялась к горлу, но она стиснула зубы и сглотнула.
Элла застонала и открыла глаза, все вокруг пылало.
Прикосновение к сухой парусине позволило ей понять, что она упала на палатку. Очевидно, она услышала треск сломавшегося шеста, отсюда боль в спине. Она тряхнула головой, глаза застилал туман. Элла ощутила вкус собственной крови. Тупая пульсирующая боль во рту наводила на мысли, что она прикусила язык.
Под порывами ветра пламя металось, поглощая все, что попадалось на его пути. Элла застонала и ухватилась за угол стоявшего внутри палатки ящика. Но когда ей, наконец, удалось подняться на ноги, и перед глазами у нее прояснилось, ее сердце сжалось, и она задрожала.
Джуро висел в воздухе, его тело пронзил шест от палатки, он отчаянно размахивал руками и ногами, кровь лилась на землю. Элла бросилась к нему, но едва не упала, ноги ее плохо слушались. Звон скрестившихся мечей заставил ее повернуть голову направо.
Фарвен с невероятной быстротой обменивалась ударами с двумя противниками – Элла никогда не видела, чтобы еще кто-то – кроме Корен, – двигался с изяществом эльфа. У одной из них были белые как снег волосы. А у другого, с темной кожей, обрита голова, и он сражался изогнутым мечом – эльф.
Трое противников продолжали танец, каждый хищник преследовал жертву, сталь искала слабые места.
Элла опустила руку к бедру и с облегчением нащупала эфес короткого меча. Она обнажила клинок и бросилась в атаку. Фарвен ее бы не оставила; и она ее не бросит.
