Сквозь войну и руины полностью

– Ты прав. – Чора изучающе посмотрела на Кейлена, и он понял, что сейчас она начнет задавать ему новые вопросы. – Итракс – подруга души принца Атира Ардурана. Атир погиб во время сражения на Золотых полях вскоре после того, как пал город Вариен. Мы одержали победу тогда только из-за того, что Итракс разорвала на куски четырех драконов Империи и нанесла огромный урон армии Лории – и все это без драконьего огня. Ее горе стало нашим спасением. Мы навсегда будем ей благодарны и чувствовать себя виноватыми, ведь она нас спасла, а мы не сумели ей помочь.

Глубокая скорбь потекла от Валериса к Кейлену, когда дракон смотрел на Итракс – затем драконы коснулись друг друга головами, – Валерис казался совсем маленьким рядом с зеленым драконом.

– Если вы здесь, и у вас есть драконы – драконы из легенд, способные изменить течение любой войны, – почему вы прячетесь? Почему так важен я?

– Я не устаю завидовать простоте юного разума, – сказала Чора. Однако в ее улыбке он увидел лишь печаль и горечь потери. – Итракс ослепла и потеряла огонь после гибели Атира. Сардакес, – Чора кивнула в сторону черного дракона, лежавшего возле реки, – двигается только для того, чтобы есть и пить. Он не может летать – эту способность он утратил после гибели Фаралайн. Остальные также сломлены – каждый по-своему, – но все лишились огня.

Драконы, да благословит Герайя их души, очень сильно страдают после потери друга души. Разрыв связи для них гораздо опаснее. Они гораздо реже становятся ракина, чем их дралейды. Большинство теряет рассудок. – Чора печально вздохнула. – Говорят, что Варин, создавая мир, сделал драконов назваными защитниками, стражами мира смертных. Существа немыслимого могущества, рожденные лишь для того, чтобы исполнять волю Отца. Через связь с драконом дралейд многое обретает. Мы получаем владение Искрой, что сразу продлевает жизнь, могущество и силу. И, конечно, близость дракона. Но знаешь ли ты, что дается драконам?

Такой вопрос Кейлен не раз задавал себе.

– Драконы – это яркий свет и пламя. И воплощение ярости. После войн созидания Варин, в своей мудрости, понял, что такое могущество слишком велико, а яростный гнев драконов не позволяет им разумно управлять своими возможностями. Вот почему он отобрал у них огонь и создал связь. Дралейду становилась доступна Искра, а также долгая жизнь и сила, чтобы исполнять роль защитника именем Варина. В ответ драконы снова обретали огонь, а их ярость ослабляло слияние душ. Через эту связь они также получали сострадание, понимание, печаль, счастье, горе и любовь. Вот почему, когда умирал дралейд и связь разрывалась, большинство драконов утрачивали все, кроме гнева. Потери настолько их поглощали, что они быстро погибали. Из тысяч утративших связь уцелели лишь эти шестеро. И теперь, за исключением Итракс, каждый из них хочет жить не больше, чем скалы и мох. Их сердца, как и души, разбиты. Именно по этой причине, Кейлен Брайер, мы прячемся. Мы сражались годами, в некоторых случаях столетиями, но время нас утомило. Мы Сломленные, каждый из нас лишь часть того, чем мы были прежде, а ты – целый.

Чора указала на Валериса, который пытался утешить дракона с черной чешуей, и его сердце сжималось от жалости.

– Вот почему ты так важен, – продолжала Чора. – Ведь ты наше будущее, через твою связь с Валерисом ты обладаешь могуществом, которого мы лишены.

– Кейлен, – голос Эйсона был лишь немногим громче шепота, но юноша услышал в нем обычную твердость.

В глазах Кейлена появились слезы, когда он смотрел на Валериса, тихонько толкавшего головой дракона с черной чешуей, который лежал на берегу реки, уговаривая его подняться. Кейлен потянулся к Валерису, обнял его разум своим, пытаясь дать другу души столь необходимое ему тепло, как множество раз делал для него Валерис. После каждого толчка по неподвижному черному дракону сердце Кейлена разрывалось сильнее. Валериса мучило не столько чувство потери, сколько появившаяся у него надежда, когда он в первый раз услышал рев драконов. А теперь эта надежда исчезала.

– Мэйа нитир тил диар, Валерис. Ай денир вайэль ар алтинуа. Айар вэра свид нур дар айар харин нарда. Ла вандир денир тил ду. – Моя душа принадлежит тебе, Валерис. В этой жизни и всегда. Они сгорят за то, что сотворили. Я даю тебе клятву.

Рука Кейлена опустилась к бедру, коснулась шелкового шарфа, потом его пальцы сжали рукоять меча – его мать и отец всегда оставались с ним. Империя забрала их у него, а также Эллу, Фейнира, Корика, Лопира, Элиссара, Фальмина, Хелдина, Алвина – список был бесконечным. И все это время Кейлен только и делал, что убегал. Из Прогалины в Белдуар, из Белдуара в Дрифейн, из Дрифейна в Берону. И здесь, в эльфийском городе Аравелл, он принял решение, что больше не станет убегать.

Сделав глубокий вдох, он повернулся к Эйсону.

Тот стоял рядом с другими ракина, слева от Чоры и Харкена, йотнар Тасия остановилась рядом с Кейленом.