Сквозь войну и руины полностью

– Чора сказала тебе, почему я колебался, не зная, следовало ли приводить тебя сюда, но не объяснила, почему я решил это сделать. – Он шагнул вперед, пытаясь посмотреть Кейлену в глаза. – Нравится тебе это или нет, но война началась. И она идет прямо сейчас. Ты уже видел, на что способна Империя, чтобы сохранить свою власть. Знаешь, что сделала с твоим домом. С Гейлероном, Ласхом и Илией Хейвел. Еще до падения Белдуара я размышлял о том, чтобы привести тебя сюда. Но не был уверен, что ты готов.

– Готов к чему? – спросил Кейлен.

– Готов к тому, чтобы понять, что значит быть Сломленным. Готов представить, что может сделать твоя смерть с Валерисом, а его смерть с тобой. – Эйсон еще немного приблизился к Кейлену и замер всего в нескольких дюймах от него. – Но сейчас ты понимаешь, не так ли? Ты понимаешь, почему я сражаюсь. Понимаешь, почему готов дотла сжечь Империю за то, что они забрали у каждого из нас.

Не только у меня, но у всех Сломленных. Я увидел это в твоих глазах возле Выжженных земель. Я увидел огонь. Здесь все начинается, Кейлен. Здесь ты узнал, что значит быть дралейдом. И пока анганы посылают свой зов, пока мы выбираем тех, кто встанет рядом с нами, мы обучим тебя древним путям. Научим всему, что ты должен был узнать, если бы Фейн и Империя не отняли у тебя такую возможность.

– А что будет с остальными? – Руки Кейлена дрожали, он стиснул челюсти.

Скорбь Валериса кипела и горела, превращаясь в ярость при мысли о том, что было отнято у столь многих.

– Всех, кто шел с тобой, мы примем здесь, – сказала Чора Сарн, бросив взгляд на Эйсона, который собрался запротестовать. – Ты наша семья. И, если говорить просто, Кейлен: наша надежда. Именно к тебе будут приходить люди. К человеку, сидящему на снежно-белом драконе. Люди ищут символы, так уж устроен мир. И ты, несомненно, станешь величайшим за последние четыреста лет символом нашего восстания. Тебе необходимо, чтобы вокруг собрались достойные люди. Всем им будет предложено остаться в Алуре. Я пошлю за магами-инженерами, которые высекут для них дома из камня. Все будет сделано уже к концу сегодняшнего дня. А теперь возвращайся за своими спутниками, приведи их сюда, и вечером мы будем пить, есть и праздновать. В последнее время у нас было очень мало поводов для праздников.

– Хм-мм. – Высокий длинноволосый ракина, Харкен, приподнял бровь.

– Ну, говори, Харкен. – Чора сложила руки на груди и закатила глаза.

– Триумвират будет недоволен, если мы организуем пир для Кейлена раньше, чем они.

– Каждый из них уже успел выколотить друг из друга семь оттенков дерьма, чтобы получить шанс пройти с ним рядом парадным шагом, – сказала, покачав головой, маленькая ракина с длинными темными волосами. Ее звали Лира, если Кейлен правильно запомнил. Она была не больше Илии Хейвел, но вела себя, как мужчина вдвое выше ростом. – Пока они спорят, мы можем выпить.

– Пусть злятся, – сказала Чора, снова закатив глаза. – Для них это обычное состояние. Мы их пригласим. Вылупился первый дракон за последние четыреста лет. Я должна выпить.

Кейлен сидел на скамье, высеченной из белого камня при помощи Искры, перед ним полыхала жаровня. Данн, Вейрил, Эрик, Тармон и двое анганов из клана Фенрир – Аниира и Балдон – устроились возле огня. Наступила ночь, Чора и остальные ракина организовали празднование в центральном внутреннем дворе Алуры, их доме в Аравелле.

Разговоры и шум шагов наполняли двор – повстанцы, ракина, эльфийские важные лица, Кейлена методично представили каждому, – беседовали и пили вино. Королева Утриан появилась вместе с Итилином, одним из эфори Валена, Вартон пришел с анганами из клана Двалин. Как и предвидел Харкен, остальные эльфийские правители и эфори остались недовольны тем, что Чора организовала празднование до того, как это сделали они.

Фонари и жаровни освещали весь внутренний двор, их яркий свет смешивался с мягким сиянием эринианских камней и бледными лучами луны.

– Совсем неплохо. – Данн перевел взгляд с Кейлена на Вейрила. Эльф держал небольшой деревянный брусок, на котором было вырезано нечто, смутно напоминавшее человеческое лицо. – Совсем неплохо! Балдон утверждает, что я проделал немалый путь. Он хочет, чтобы в следующий раз лицо имело сходство с ним. Скажи им.

Балдон, золотые глаза которого мерцали, сидел, скрестив мохнатые ноги и с любопытством глядя на Данна.

– Это правда, Верное Сердце продвинулся в своем мастерстве. Его первая попытка была просто ужасной. Сейчас получилось намного лучше, но все еще очень далеко от совершенства.

– Верное Сердце? – прошептал Кейлен, скорее для себя, чем для кого-то другого.

Данн сделал глоток вина и покачал головой, не услышав Кейлена.

– Нам предстоит поработать над твоим умением делать комплименты, Балдон.