– Я никогда не пробовал вина, пока не покинул Прогалину. – Кейлен все еще сердился на Эйсона. Какие бы потери тот ни перенес, он продолжал пытаться превратить Кейлена в свою марионетку. Однако Кейлен изо всех сил старался его понять, найти какой-то компромисс. – Это не мед Ласха Хейвела, но совсем неплохо.
Сочувственная улыбка коснулась губ Эйсона.
– Я сожалею о том, что с ним случилось. – Он тряхнул головой. – В мире есть люди, пусть в это и трудно поверить, которые получают удовольствие от боли других.
Кейлен кивнул.
– Тот человек мертв. Больше он никому не сможет причинить боли.
– Сейчас они отдыхают? – спросил Эйсон.
– Да, и Гейлерон с ними. Одна из людей Сурин – Лоура – присматривает за ними. Она сказала, что не любит выпивку и громкий шум.
Эйсон сложил руки на груди и повернулся, глядя на тех, кто собрался во дворе.
– Теперь это не люди Сурин. Они твои – наши. Они пришли сюда не по пути в какое-то другое место. Они будут следовать за тобой.
Двое мужчин и женщина – целительница Кико – прошли мимо и подняли свои чаши, приветствуя Кейлена и Эйсона.
– Дралейд, – сказали они.
Кейлен и Эйсон подняли чаши в ответ, и Эйсон улыбнулся, словно получил подтверждение своим словам.
Кейлен вздохнул, глотнул вина и сложил руки на груди.
– Хейвелы и Гейлерон поправятся, Кейлен. На континенте нет лучшего места для этих целей, чем Аравелл. Здесь они получат самый лучший уход, а эльфийские целители настоящие мастера, когда речь идет о восстановлении разума. Среди них есть те, кто посвятил всю свою жизнь изучению вещей, которые невозможно увидеть.
Кейлен рассеянно кивнул. Он знал, что Эйсон прав, но не мог забыть Илию и Ласха, какими он их увидел в камере для допросов. Тонкая кожа, запавшие глаза, выпирающие ребра, страх. Он не хотел об этом думать.
– Эйсон?
– Да?
– Что ты потерял?
Эйсон повернулся к Кейлену и смущенно на него посмотрел.
– Что ты имеешь в виду?
Кейлен не знал, как правильно сформулировать вопрос, – он даже не знал, может ли его задавать. Но Эйсон должен был ему ответить.
– Что ты потерял, когда умерла Лиара? – спросил Кейлен.
Эйсон долго на него смотрел, потом слабо улыбнулся. Он повернулся к группе ракина, стоявших возле одной из жаровен.
– Ракина странные существа. Не бывает одинаковых утрат. Складывается впечатление, что каждые две души сливаются по-своему. – Эйсон указал в сторону высокого широкоплечего мужчины с волосами до пояса, который приветствовал их, когда они вошли в Алуру. – Харкен выглядит так, словно ничего не потерял, верно? А рядом с ним Чора, она никогда больше не будет ходить, или Динан – вон там, в красной тунике, – чьи пальцы согнулись внутрь и стали твердыми, как камень. Но Харкен понес… жестокую утрату. Когда умер Таравин, он забрал его воспоминания. Не все, но те, что были связаны с его семьей, маленькой дочерью и женой. А также много другого. Мелочи вроде того, как завязывать узлы, или более серьезные навыки, например как говорить. У Харкена ушли годы, чтобы снова овладеть речью – разум взрослого не так восприимчив, как разум ребенка. Он также не может прикасаться к Искре и различать цвета. – Эйсон сделал большой глоток вина. – Для всех общим остается лишь одно: утрата желания жить. Все здесь сражаются с этим – кто-то больше, другие меньше. Но если ты нашел цель, становится легче. – Эйсон снова скрестил руки на груди, прижав чашу с вином к плечу, и принялся постукивать по ее краю.
Мужчина смотрел в толпу, стиснув челюсти, его глаза блестели. Так он молча простоял несколько минут, и Кейлен увидел боль, которую вызвал его вопрос. Теперь он хотел бы забрать его назад. И пусть Эйсон был жестоким и целеустремленным человеком, но Кейлен начал понимать, почему он стал именно таким.
– Моя связь с Искрой очень слаба. Иногда она есть, а порой пропадает. – Он посмотрел на свои ноги. – Я не чувствую средний палец на левой ноге – уж не знаю, поверишь ли ты мне или нет. – Он рассмеялся и покачал головой. – Найе это всегда казалось забавным. – Выражение лица Эйсона изменилось, когда он упомянул о своей умершей жене. Кейлен вспомнил, как Эрик рассказывал ему, что она умерла от чахотки, когда он был совсем маленьким. – Я потерял вещи, которые даже не могу назвать. Удовлетворение, – добавил он, пожимая плечами. – Желание существовать. Много раз я был близок к самоубийству. Иногда мой разум кажется мне бесконечным океаном, а я глотаю воду и тону.
– Но как ты… – Кейлен смолк.
Он не понимал, как можно справиться с такими проблемами.
