– Я каждый день принимаю решение жить. Это нелегко. Иногда кажется, будто труднее нет ничего на свете. Единственное, что заставляет меня двигаться дальше – мысль о том, что смерть половины моей души не должна стать напрасной, и те, кто уничтожил мой мир, должны испытать ее боль. Когда я встретил Найю, у меня возникло ощущение, что она заполнила пустоту во мне, ослабила страдание. Ее удовлетворение стало моим, а когда она перешла в руки Герайи, меня это едва не сломало окончательно. – Эйсон посмотрел в ту сторону, где Эрик, Хейм и остальные их спутники пили и о чем-то разговаривали. – У Эрика ее глаза и обаяние. Он такой же добрый, как она. У Далена тот же огонь и ее разум, он так же смотрит на вещи, как она, – и защищает других. Именно они теперь помогают мне двигаться дальше. Я хочу увидеть, как рушится Империя, но сражаюсь за Эрика и Далена.
Меньше чем за один день, Эйсон повел себя более честно с Кейленом, чем за все время их знакомства. Кейлен понимал, что помогло выпитое ими вино, тем не менее оценил откровенность Эйсона. Он снова подумал о тюремной камере в Дрифейне, о пустоте, созданной кандалами с рунами, и в задней части своего разума почувствовал тепло Валериса. Дракон находился в гнезде с другими драконами и сейчас лежал между Итракс и драконом с розовой чешуей – Туриалом. От Валериса исходили радость и скорбь; он нашел родню, но они стали Сломленными, ракина, от них осталась лишь оболочка того, чем они были прежде.
– Я сожалею, – сказал Кейлен, глядя в землю, потом Эйсону в глаза, – что отправился на поиски Риста. Но если бы мне снова пришлось делать выбор, я поступил бы так же. – Он позволил себе мрачно рассмеяться. – Я буду всегда пытаться помочь тем, кого люблю, но я мог сделать это иначе. Просто я боялся, что, если вернусь, ты не позволишь мне уйти, а я должен был.
К удивлению Кейлена, Эйсон улыбнулся.
– Вероятно, ты прав, я бы не позволил. В любом случае, Кейлен, из тебя получится хороший дралейд.
По двору прокатились крики и аплодисменты, и Кейлен посмотрел в сторону жаровни в центре двора, где Тэрин поднялся на ноги и теперь театрально раскланивался.
– Ладно, ладно. – Тэрин поднял руки, призывая к тишине. – Успокойтесь. – Он махнул рукой Кейлену и Эйсону, а потом и остальным в разных частях двора. – Собирайтесь в круг. – Тэрин поднял чашу с вином, опустошил ее и протянул за добавкой. – Если мне предстоит рассказывать истории, кто-то должен снабжать меня вином.
Кейлен удивился, когда Данн вскочил на ноги, схватил чашу Тэрина, насмешливо поклонился эльфу и направился к бочонку, стоявшему возле Кейлена и Эйсона.
– Он напился, – сказал Данн с радостной улыбкой. – Я никогда не видел его пьяным. И пусть он не ответил мне на вопрос: «могут ли эльфы отрастить бороду», теперь я заставлю его ответить на другой: «может ли эльф напиться в стельку».
Данн устремился к бочке с вином, в глазах у него горел огонь, которого так не хватало Кейлену.
– Он всегда задает важные вопросы, – со смехом заметил Кейлен, делая глоток вина.
– Я был опасно близок к тому, чтобы отпилить ему язык, – проворчал Эйсон.
– А ты видел его резьбу по дереву?
– Только не надо об этом. Пожалуйста, ради любви богов, не говори ничего о резьбе. – Эйсон надул щеки и тряхнул головой. – Давай послушаем, что он нам расскажет.
Кейлен едва не подавился от смеха, а Эйсон продолжал трясти головой, усаживаясь у огня рядом с Тэрином, остальные занимали места вокруг эльфа.
К ним подошел Хейм и обнял Кейлена за плечи.
– Никогда не думал, что снова услышу истории Тэрина. Я возвращаюсь в нашу таверну.
Кейлен наслаждался тяжестью руки брата у себя на плече и звуком его голоса. Он и сам мысленно вернулся в «Золоченый дракон». Он опустился на землю, между Хеймом и Тармоном, который устроился на камне. В результате Кейлен оказался между двумя самыми крупными мужчинами во дворе, если не считать Харкена. Тот, скрестив руки на груди, стоял справа, у костра.
Тэрин подошел поближе к огню и взял чашу с вином из рук Данна.
– Подвинься. – Данн не стал дожидаться ответа и втиснулся между Хеймом и Кейленом. Как только Данн устроился поудобнее, он усмехнулся, глядя на Кейлена и Хейма, а потом сделал большой глоток вина. – Как в прежние времена.
– Ты совершенно не изменился, Данн Пимм.
– Я бы мог сказать о тебе то же самое, но ты умер, а теперь – живой. А это серьезные изменения. – Данн посмотрел на Хейма, затем вытаращил глаза и отчаянно замахал рукой. – Изменение, которое вызывает у меня радость!
Хейм вздохнул.
– Заткнись, Данн.
– Знаешь, я думаю, что вы с Эйсоном отлично поладите, – усмехнулся Данн и повернулся к Кейлену: – Чему ты улыбаешься?
– Просто я счастлив вернуться обратно, Данн. – Кейлен глотнул вина. – Да, очень счастлив.
– Хорошо, а теперь успокойтесь. – Тэрин слегка заикался, что ужасно забавляло Данна. – Кто здесь слышал историю об Охотнице и Изгнании?
