– Вы все еще здесь? – Тэрин появился из-за спины Кейлена и остановился у огня, потом поднял руки, повернув ладони к пламени. Затем он посмотрел на Кейлена и Хейма. – Я прожил сотни лет и знал вашего отца лишь короткое время, но считаю его одним из самых близких друзей. – Театральность исчезла, и Кейлен услышал печаль утраты в голосе Тэрина. – Он обладал уникальной душой и безмерно любил вас обоих, вашу сестру и мать. – Огонь негромко потрескивал, а Тэрин кивал собственным мыслям. – Я ужасно по нему скучаю.
Хейм зашевелился рядом с Кейленом, и свет огня мягко пролился на его лицо.
– Тэрин, все эти годы ты приходил в Прогалину и вел себя так, словно был обычным странствующим бардом. Почему? Почему вы оба вели себя так скрытно? Почему наш отец ничего нам не рассказал?
Вот уже несколько часов Кейлен хотел задать тот же вопрос.
Легкий ночной ветер подхватил плащ Тэрина. Он посмотрел в сторону заполненного темными тучами неба, а потом слабо улыбнулся Хейму.
– За несколько месяцев до нападения на Ворсунд ваш отец вернулся в Прогалину. А потом, сразу после того как осада Аргоны была снята, получил известие от вашей матери – она забеременела.
– Мной? – спросил Хейм.
Тэрин кивнул, и его взгляд задержался на Хейме.
– Дети меняют взгляд на жизнь. Кроме того, к концу войны ваш отец стал врагом Кастора Кая и наследника Райса Гаррина, Корима Гаррина, который сейчас является Высоким лордом Ворсунда. Оба хотели заполучить его голову. Варса спасло только то, что после битвы у Кровавой реки все считали, что Варс Брайер, присоединившийся к армии Илльянары, погиб. Кастор Кай знал его как Кассиана Тала – это имя вам может быть знакомо.
Кейлен выпрямился, прищурился и посмотрел на Тэрина.
– Подожди. – Данн заерзал и снова прислонился к каменной скамейке. – Варс был Кассианом Талом,
Кассиан Тал был легендой. Все барды, когда-либо приходившие в Прогалину, пели песни о величайшем мечнике Илльянары. Никто не знал имени человека, убившего Дарина Длинного Клыка, но почти все барды утверждали, что это дело рук Кассиана Тала. Вот почему о Кассиане Тале рассказывали столько разных легенд, и с годами люди стали считать его вымышленным персонажем, ведь один человек не мог совершить столько подвигов.
Тэрин кивнул.
Данн надул щеки и снова сделал глоток вина.
– Может, он еще и Акерон? Или Альвира Сэррис?
Тэрин рассмеялся, продолжая смотреть в огонь.
– Война – это очень странная штука. Варс и его солдаты среди немногих пережили битву у Кровавой реки. Но всегда существовал шанс, что их могли посчитать не героями, а дезертирами. Как еще можно было уцелеть в такой бойне? Вот почему мы приняли решение дать четверым воинам, которые ко мне присоединились, новые имена. Кастор Кай и все остальные знали вашего отца как Кассиана Тала. – Тэрин посмотрел на Хейма. – Так вот, отвечая на твой вопрос, после освобождения Фенрира ваш отец решил поставить семью выше всего остального. Его первенец, – Тэрин указал на Хейма, – должен был появиться на свет в конце того года, и Варс посчитал, что вы и ваша мать не должны расплачиваться за его прошлое. Я навещал его так часто, как только мог, каждый год, иногда даже два раза. Он просил, чтобы при других мы вели себя так, словно прежде не знали друг друга. Время от времени мы встречались возле Пирна. Он приносил с собой бочонок меда Ласха, мы пили и разговаривали до самого рассвета. Но такое случалось довольно редко.
Тэрин убрал руки от огня и сел на землю рядом с Кейленом, Хеймом и Данном.
– Примерно пять лет назад в Прогалину пришел человек, которого мы когда-то знали. Он был не из тех, кому мы могли верить. Поэтому анган оставил твоему отцу щенка, благословленного самим Фенриром, чтобы тот приглядывал за вашей семьей.
– Фейнир? – Кейлен пристально посмотрел на Тэрина. – Нет, мой отец нашел Фейнира в Оммском лесу. Его мать умерла при родах, как и остальные щенки.
– В каждой ложной истории содержится правда. Варс действительно нашел Фейнира в Оммском лесу, но не у тела мертвой матери. Он был в руках Балдона, которому пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить вашего отца взять Фейнира.
– Даже для человека Разбивающий Цепи был очень упрямым.
Кейлен обернулся и увидел стоявшего у него за спиной Балдона, глаза которого мерцали в ночи. Анган низко поклонился, потом обошел скамью и уселся на землю рядом с Тэрином, скрестив под собой заросшие мехом ноги. Затем анган перевел взгляд с Хейма на Кейлена.
– Ваш отец рискнул всем, чтобы помочь моему народу. И сделал это, не рассчитывая на награду. У него было особенное сердце, и я скорблю по нему. Но обретаю счастье, когда вижу, что он передал свое сердце вам – и теперь оно бьется в его детях. Вы делаете ему честь своими делами и словами. Вы истинные сыновья Разбивающего Цепи.
Эйсон замер на краю плато Орлиное гнездо, а прохладный ветер дул ему в лицо. После выпитого вина ноги подчинялись ему не слишком хорошо, но он стоял с закрытыми глазами и делал медленные вдохи и выдохи.
