Фарда сделал несколько шагов вперед и прошел мимо Риста. Его лицо оставалось недоступным для понимания, если не считать глаз – они широко раскрылись, словно он увидел призрак. Только в этот момент Рист заметил, что Элла подняла голову и пристально смотрит на юстициара.
– О, я вижу, что
Фарда не обратил на него ни малейшего внимания, вытащил из кармана золотую монету и провел большим пальцем по ее поверхности, не сводя взгляда с Эллы.
– Львы или короны, чтобы узнать, кто будет первым? – Лерол вынул из кармана тряпку и стер кровь Эллы со своего кулака. – Настоящий вопрос состоит в том, с кого следует начать, с девушки или волка?
– Это волкобраз, – сказал Фарда, не сводя взгляда с Эллы.
Прошло несколько мгновений, и он подбросил монету в воздух.
Фарда сидел на груде ящиков, на южной границе лагеря, где расположились маги. Он оставался в таком положении с того момента, как покинул палатку, где допрашивали Эллу. Он отказался помогать, повернулся и ушел. Ему еще зададут вопросы – Эльтор и Тайа, – но его это не беспокоило.
Он подбросил монету в воздух, она зазвенела, перекрыв стрекот насекомых, а потом поймал ее на ладонь, даже не посмотрев на результат.
Солдаты проходили мимо него каждые четверть часа, их глаза оставались внимательными и широко раскрытыми. Спиртные напитки были запрещены после ночи нападения – мятежники идеально выбрали время для атаки.
Фарда тяжело вздохнул, продолжая раз за разом подбрасывать монету. Он не ожидал увидеть в палатке Эллу. Он надеялся, что она нашла безопасный способ покинуть Берону, но никак не думал, что она присоединится к северным мятежникам – даже не хотел оценивать вероятность такого исхода. Если бы ему пришлось делать ставку, он посчитал бы виновным Таннера Фьорна. Прежде у Фарды не было никаких причин подозревать его в связях с мятежниками, но у Таннера, несомненно, имелись на то причины. Он принадлежал к тем людям, которых Фарда уважал и считал способными за что-то сражаться.
Ко всему прочему Элла оказалась друидом. Во имя богов, как такое могло случиться? Очевидно, это было в ее крови.
Что это могло означать для дралейда, Фарда не понимал, но сейчас его мало волновало, что с ним может случиться.
Вопрос состоял в том, что он станет делать дальше? Монета снова зазвенела в воздухе, Фарда подставил руку, но звон смолк, а монета так и не упала ему на ладонь.
– Ее больше нет, брат. – Илиан стоял рядом с Фардой, сжав руку с монетой в кулак. Лишь едва заметный шрам остался на его лице в том месте, куда его ударил когтем филин. Целители хорошо поработали. Он смотрел вдаль, слепые глаза устремлены в пустоту. Казалось, слепота нисколько не мешала эльфу. Тем не менее Фарда не чувствовал, чтобы нити Искры усиливали восприятие Илиана. – Тебе следует прекратить себя наказывать.
– Ты же знаешь, что я не могу так поступить. – Фарда посмотрел вверх на холодную луну в ночном небе и бледные облака, которые рассеивали ее свет.
Он протянул руку, и Илиан уронил ему на ладонь монету.
– Верно, – согласился Илиан. – Но какую бы проблему ты ни пытался сейчас решить, снова поверь в себя. Не позволяй судьбе принимать решения за тебя. Какой смысл жить с половиной души, если мы не можем верить собственному сердцу. Ничего другого у нас не осталось. – Фарда повернулся к Илиану, который продолжал смотреть в пустоту. – Только не надо так на меня смотреть. – Эльф приподнял брови и изогнул губы.
Фарде ничего не оставалось, как рассмеяться. Он прикусил губу, покачал головой и выдохнул.
– В любом случае я и Хала с тобой, – сказал Илиан.
– И ты говоришь это, ничего не зная? – спросил Фарда.
Илиан пожал плечами.
– Мы оба недавно признали, что нет особого смысла в знании о вещах. Лучше верить в то, что мы понимаем о людях.
– И что привело к такой мысли? – спросил Фарда.
– В тебе что-то изменилось, старый друг.
– Неудачное решение, за которым последовали столетия размышлений, а потом знамение богов. Как я уже говорил перед сражением, если нам суждено умереть, то лучше это сделать рядом со своими.
Фарда молча кивнул, посмотрел на монету, лежавшую на ладони, и подбросил ее в воздух.
– Не думаю, что тебе понравится то, что велит мне сделать сердце.
Монета упала на ладонь.
– Значит, дело в друиде, верно?
– Почему ты так решил? – спросил Фарда.
– Ты сидишь тут с того момента, как ушел из палатки. – Илиан выдохнул. – Не думаю, что я ей понравлюсь. Я обошелся с ней не слишком мягко.
Фарда сжал пальцы с монетой в кулак, и сжимал их все сильнее, пока не почувствовал, что металл давит на кости руки. Он выдохнул и убрал монету обратно в карман.
– Пойду разбужу Халу, – сказал Фарда.
Фарда провел большим пальцем по монете, подходя к палатке для допросов. Двое часовых из Черных Шипов, которые стояли здесь раньше, ушли, но четверка солдат в черно-красных цветах Лории оставалась на прежних местах.
Солдаты расправили плечи, когда к ним подошел Фарда, – они его знали.
– Юстициар. – Ближайший солдат, стоявший слева от палатки, кивнул.
