– Выравнивание – то, что вы называете Кровавой Луной, – уже почти наступило. Не пройдет и трех лун, как оно окрасит ваши небеса в красный цвет. Ты должен быть готов, Каллинвар. Уритнилимы – Тени – лишь приспешники. Теперь, когда в вуали появились дыры, уритнилимы позволят более значительным силам пройти через нее и обрести физическую форму в твоем мире. Я… – Акерон повернул голову к небу и прищурился, потом шагнул вперед и навис над Каллинваром, как гора. – Я должен отослать твою душу обратно. Другие меня ищут. Я не могу проходить между мирами, в противном случае я нарушу древние клятвы, я и сейчас иду против некоторых правил. Но знай, как только вуаль станет совсем тонкой и приблизится Выравнивание, Эфиалтир окажется не единственным, чье влияние на мир усилится. Я сделаю все, что в моих силах. Я привел тебя сюда для того, чтобы сказать: Выравнивание наступит, дитя мое. Оно неизбежно. Ты не сможешь помешать предвестнику Эфиалтира увеличить брешь в вуали. Слишком многие силы пришли в движение.
Но ты должен встретить его, когда это произойдет, уменьшить проникновение и закрыть брешь. После чего тебе предстоит подготовить мир к войне. – Глаза бога пульсировали зеленым светом, когда он смотрел на Каллинвара. – Выравнивание – только начало – первый шаг в плане Великого Обманщика. Не испытывай сомнений, дитя мое. Эта роль давно предназначалась для тебя. Ты мой избранный.
– Боль есть путь к силе. – Каллинвар склонил голову.
Как только Каллинвар заговорил, Печать начала пульсировать, пронзительный звук заложил уши, ослепительный зеленый свет лишил зрения. Ему показалось, что кто-то тянет его тело в разные стороны, рвет на части.
– Каллинвар? – голос Наблюдателя Гилдрика эхом отразился в ушах рыцаря. – Каллинвар, что случилось? Наблюдатель Илмир, позови целителя! Немедленно!
Руки коснулись лица Каллинвара, он открыл глаза и обнаружил, что стоит на коленях в кабинете Вератина, а вокруг валяются пергаменты, свитки и дневники.
Наблюдатель Гилдрик стоял на коленях перед ним и двумя руками держал голову Каллинвара, глядя ему в глаза.
– Что случилось? Ответь мне, Каллинвар. С тобой все в порядке?
– Я видел его, Гилдрик.
– Кого ты видел? Каллинвар, посмотри на меня. Кого ты видел?
– Акерона. Я увидел бога-воина.
Дыхание Риста облачком парило перед ним, утреннее солнце пробивалось сквозь легкие облака.
Зима давно уступила место весне, быстро приближалось лето, но утренний воздух все еще оставался прохладным.
Рист посмотрел на Нииру, которая шла справа от него, и мягко улыбнулся. Большинство ее ран исцелились или зарубцевались, но он все еще различал повязки под ее рубашкой на правой стороне груди и плече. Она не говорила об этом, но он не видел морщинок у нее на носу и не слышал, как она фыркает от смеха, с того дня, как нашел ее в палатке для раненых.
– Чего ты хочешь? – спросила она.
– Ничего. – Рист постарался, чтобы его голос не прозвучал как оправдание, но не сомневался, что у него не получилось.
– Тогда почему ты так на меня смотришь?
– Как именно?
– Как потерявшийся щенок, который наконец нашел мать.
– Ох, – прогрохотал Магнус, поворачиваясь назад, – он шагал впереди, его руки и шею украшали свежие шрамы. Несмотря на то что с правой стороны густая черная борода Магнуса сгорела во время сражения у Трех Сестер, он решил оставить слева другую половину. Теперь на него стало трудно смотреть, не испытывая смущения, и это делало его еще более безумным. – Молодая любовь. Как я уже сказал Убийце Араков, это могли быть мы, если бы она дала нам шанс.
– С такой бородой, Магнус, только слепой волк согласится делить с тобой постель, – сказала Анила.
– Нет ничего плохого в небольшой опасности, Убийца Араков.
Анила бросила на Магнуса холодный взгляд и покачала головой.
– Итак, Гаррамон. Им не удалось вытянуть из девушки ни слова? – спросила она.
Гаррамон покачал головой, но ничего не ответил. Он молчал с тех пор, как Тайа Тамбрел послала за ним, и он отправился в палатку, где находилась девушка, которую поймали во время пожара накануне ночью. Больше Рист ничего не знал, если не считать того, что была поднята тревога – ожидалась атака эльфов, а группа мятежников перерезала путы лошадей и подожгла фургоны и палатки. Многие раненые и больные погибли в пламени – не смогли выбраться наружу.
Погибли сотни.
