И остановился в начале дорожки из гладкого камня, которая вела в открытое помещение, примерно в ста футах от входа, обрамленного водопадами и каменными статуями драконов. Глядя на них, Кейлен почувствовал, что у него захватывает дух. В высоту статуи достигали нескольких сотен футов и были вырезаны с таким поразительным мастерством, что казались живыми. Кейлен насчитал по пять великолепных существ с каждой стороны прохода. Их тела пронизывали прожилки эринианского камня, светящиеся в лучах теплого солнца, попадавшего в пещеру сквозь отверстия в потолке высоко у них над головами.
Когда Кейлен отвел взгляд от статуй, он обнаружил, что Тивар смотрит на него.
– Мы потерпели поражение, Кейлен. Я не знаю, что именно тебе рассказали. Эльтор говорит, что Эйсон Вирандр принес яйцо, из которого вылупился Валерис, на эти берега. – Тивар покачала головой, и на ее лице появилась печаль. – Скорее всего, события, описанные им, правда. Эйсон благородный человек, но его «как» и «почему» отличаются от моих. Я дам тебе единственное, что смогу. Единственное, что имеет значение, – честность. И не стану скрывать того, что мы сделали.
Наша цель состояла в том, чтобы защищать, – продолжала она и направилась по дорожке в другой конец помещения. – Предполагалось, что мы будем стражами. Но мы заблудились. Орден был создан после Бладвара, после Истребления Хейдра.
Йотнары и мои предки объединились впервые за всю свою историю. Перед этим наши народы знали только войну и смерть. Мы рассчитывали, что Орден будет существовать сам по себе, независимо от правительств континента. Но по мере того как проходили века, превращаясь в тысячелетия, мир менялся. Совет Ордена постепенно получал больше полномочий, чем Архон и старейшины дралейдов.
Они говорили, что дралейды получили слишком много власти, и усиление авторитета совета гораздо полезнее для народа. Но в то время как наши предки жили несколько веков, члены совета часто менялись. А вместе с ними становились другими идеалы, народы зарождались и вымирали, и в результате совет и Орден стали думать только о власти. Орден больше не означал честь или долг – он потерял свое значение. Дралейды превратились в слуг самых богатых королей и королев. Если какая-то страна могла наполнить сундуки Ордена монетами, дралейды вставали на ее сторону. – Тивар тяжело вздохнула. – И, в конце концов, наступил момент, когда мы не ждали золота, монет и власти, мы начали сами их искать.
Тивар замолчала и, сжав челюсти, посмотрела на одну из статуй драконов. Она тяжело дышала, и Кейлен
Она повернулась к нему, ее глаза наполнились слезами.
– Мы развязывали войны. Лионинскую, Ингдринскую и многие другие. Если кто-то выступал против Ордена, его заставляли замолчать, прикрываясь желанием мира. Если возникала ситуация, когда можно было получить золото, люди гибли в огне. Альвира всегда выступала против этого. Она… – Тивар задохнулась, и безмолвные слезы потекли по ее щекам. – Она была особенной – самой благородной душой из всех, кого я знала. Но она не могла или не хотела позволить себе увидеть то, что теряло смысл. Таков фатальный недостаток чести – она нас связывает. Альвира спорила с советом по каждому поводу, но по их приказу отправлялась на войну верхом на своем Вилдаре. Мы продолжали считать себя стражами, а на самом деле превратились в наемников и тиранов.
Тивар замолчала, глядя на что-то, чего Кейлен не видел.
– Все изменилось, когда Фейн вернулся из Мар-Дорула. Наши распри стали для него кормушкой. Ты должен понимать, что люди умирали от наших рук, горели города. Мы пытались разговаривать, исправить положение дел внутри Ордена, но это было все равно что тушить пожар голыми руками. Фейн, как истинный мятежник, разжигал огонь в наших сердцах, убеждал в том, что, если мы на самом деле являемся защитниками и стражами, коими себя считаем, мы должны выступить против тирании Ордена и наших собственных родичей. Какими же мы были глупцами.
Тивар сделала глубокий вдох и зашагала дальше по дорожке. Впереди Кейлен увидел цилиндрическое помещение и сотни альковов, вырубленных в стенах и поднимавшихся к самому потолку с отверстием в форме печати Ордена.
– Фейн наполнил наши сердца ненавистью, а слух ложью. Он умел плести самые разные истории не хуже величайших бардов. Казалось, будто он мог заглядывать в души людей, знал их желания и как заставить их сломаться. Но, несмотря на харизму и убедительность, если бы Фейн не переманил на свою сторону Эльтора, не думаю, что остальные пошли бы за ним. Но он это сделал, и мы пошли. Через некоторое время он начал вести тихие разговоры про Эфиалтира, но называл его не Предателем, а Спасителем. Сначала его никто не слушал, но потом он показал нам могущество Эфиалтира.
