И про силу, которую нам требовалось получить, – Сущность, или Магию крови, наверное, ты слышал именно это имя. Однако Сущность проникает в душу, Кейлен. Прикосновение Эфиалтира затуманивает мысли и сердце. Она отравляет медленно, делает человека способным совершать поступки, о которых он прежде даже не задумывался… Делать ужасные вещи. Она желает захватить… – Тивар погрузилась в воспоминания, и ее глаза на мгновение остекленели. – Клянусь тебе, мы верили, что поступаем правильно. Ночь, когда пал Ильнейн, стала самой темной ночью в нашей истории. – Тивар остановилась у дорожки, соединенной с цилиндрической комнатой. – За совершенные нами зверства, за наше предательство и высокомерие боги нас наказали.
Тивар показала на стены цилиндрического помещения и многочисленные альковы в них.
– За четыреста лет на свет не появилось ни одного дракона.
Кейлен шагнул вперед, чувствуя, как все волоски на его теле зашевелились. Сердце Валериса забилось быстрее, в такт его собственному, когда дракон опустился на скалу. Их мысли стали едиными, когда Кейлен огляделся по сторонам.
– Это все драконьи яйца? Их здесь, наверное, сотни.
– Четыреста семьдесят три. После Ильнейна на свет не вылупилось ни одного дракона. Сначала мы думали, что это совпадение. Возможно, какое-то потрясение или перемены в мире на что-то повлияли. Но когда недели стали превращаться в месяцы, потом годы, десятилетия и века, мы поняли, что здесь что-то не так. Эльтор привел сюда тысячи людей – и ничего. Но… – Кейлен повернулся, услышав проблеск надежды в голосе Тивар. – Может быть, с появлением Валериса… Если он вылупился из своего яйца, может быть, и другим удастся? А вдруг боги нас простили?
– Нет. – Сердце Кейлена сжалось, ему отчаянно не хотелось отнимать слабую надежду, которую он услышал в голосе Тивар. – Эльфы пытаются вот уже несколько месяцев. Ничего.
Он увидел, как надежда погасла в глазах Тивар, и она медленно кивнула.
– Драконы страдают из-за того, что мы совершили. – Тивар подняла голову и встретилась глазами с Кейленом. – Но если Валерис появился на свет, это должно что-то значить. Иначе и быть не может.
– А как насчет эльфийских драконов, которые сражались в Стипле?
Тивар покачала головой.
– Эльтор сказал, что они слишком старые и слишком много перенесли. Они выжили после Падения. За ними не идет новая жизнь. Они несут только смерть, как мы когда-то.
Кейлен подошел к ближайшему алькову в стене.
Яйцо, которое в нем лежало, было покрыто малиновой чешуей у основания, но постепенно становилось кремовым по краям. Он провел большим пальцем по светлой полосе на одной из чешуек.
– Вы бы приняли такое решение снова?
– Нет. Нам следовало больше стараться, быть лучше. Мы позволили вранью Фейна нас изменить.
– Расскажи мне про других – про Драконью гвардию. Пелленор меня предупредил, чтобы я не всем из них доверял.
Эйсон, Тэрин и ракина рассказывали ему про Драконью гвардию, про всех ее членов, подробно про каждого по отдельности. Но он больше ничему не верил.
– Йормун, Илькийа и Воранур, – сразу же ответила Тивар на его вопрос; Кейлен повернулся и увидел, что она направилась к реке, которая текла в правой части пещеры.
Он последовал за ней.
Тивар села на ограду дорожки и подобрала под себя ноги, глядя на мчавшуюся мимо воду. Кейлен опустился на камень рядом с ней.
– Четыреста лет долгий срок, чтобы пересмотреть каждое принятое решение, – особенно когда видишь, как один за другим умирают твои родичи и остаются единицы. Прошедшее время по-разному на нас повлияло. Йормун, Воранур и Илькийа перестали ценить жизнь. Они превратились в смерть и силу. Я думаю, что из нас восьмерых только они трое искренне сражаются за Фейна и Эфиалтира. Эльтора по-прежнему сдерживает дружба с Фейном так же, как честь связывала Альвиру. Он не видит, что мы всего лишь пешки, но изо всех сил пытается найти обратную дорогу к тому, кем мы были прежде.
Его левое крыло, Лиина, настоящий яркий самоцвет. Она одна из немногих бросала ему вызов. Она и Пелленор.
Тивар на мгновение замолчала, глядя в воду.
– Мои спутники, Эрдин и Лука покинули континент десятилетия назад, не в силах находиться в созданном нами мире.
Они сидели и разговаривали о том, каким когда-то был мир. Чора, Харкен и другие ракина рассказали Кейлену свою версию существования Ордена, но глазами Тивар он увидел другую сторону – мрак, жажду власти и тиранию. Через несколько часов Тивар поднялась на ноги.
– Идем. Я не знаю, как долго ты собираешься тут оставаться. Нам нужно поесть.
Когда они направились к лестнице, которая вела к платформе, Кейлен задал давно занимавший его вопрос:
– Каким был Эйсон Вирандр раньше?
Тивар слабо улыбнулась.
