– Именно они причина того, что ты последний из нас, – голос Эйсона прозвучал резко, на шее начала пульсировать вена. – Драконья гвардия не заслуживает того, чтобы их называли дралейдами. А дралейды, которые в союзе с эльфами Линалиона, будут такими же кровожадными, какой была Драконья гвардия. Они уничтожат друг друга. Вот почему ты последний. Но это еще не все, ты знаешь, что Валерис – первый дракон, вылупившийся из яйца после Падения, но я хочу, чтобы ты понял важность этого факта. – Эйсон посмотрел на Валериса, который вплотную подошел к ним. – Валерис невозможен. Он не должен существовать – однако он стоит перед нами. Я всегда надеялся, что причина, которая не дает драконам Эфирии появляться на свет, не повлияла на драконов Валации. Мы посылали туда много экспедиций. Ни одна не вернулась назад. Вот почему я отправился туда сам.
Даже если бы мы могли доверять эльфийским дралейдам, нет никаких оснований считать, что у них появляются на свет новые драконы. В противном случае эльфы Линалиона давно вышли бы из своего укрытия. Со временем их драконы постареют и умрут. Валерис уникален. Он должен выжить.
Пока Эйсон говорил, Кейлен понял одну важную вещь: если бы не Эйсон, Валериса не существовало бы. Простая мысль, Кейлен и раньше это понимал, однако позволил себе об этом забыть.
– Возьми всех, кого посчитаешь нужным. И вместе с ними уходите через восточные ворота. Эрик сможет провести вас через Лоддарские горы и Южные врата Даракдара. – Эйсон шагнул к Кейлену и положил руку ему на плечо. – Я не знаю, удастся ли нам пережить это сражение, Кейлен. У эльфов Аравелла сильная армия, но против трех взрослых драконов и одни лишь боги знают сколько Теней… Но если ты уйдешь, восстание не умрет. И дралейды будут жить дальше.
Они молча стояли рядом, и лишь шорох ветра в кронах деревьев нарушал наступившую тишину.
– Нет. – Кейлен покачал головой. – Я все время только и делал, что бежал. И куда бы я ни шел, люди умирали. В деревнях, в Белдуаре, Даракдаре, Дрифейне… Если я снова побегу, люди снова будут умирать. Однажды друг сказал мне: единственное, что мы можем контролировать, это выбор того, что мы делаем в то короткое время, которое нам отпущено. Он сказал, что в мире, где ничто не имеет значения, то, что важно для нас, и есть самое главное. И если мы забудем о тех, кого любим, все теряет смысл.
Вот почему я отправился на поиски Риста, и именно по этой причине не побегу. За исключением Риста, все, кого я люблю, люди, ради которых готов умереть, находятся здесь. И предстоящее сражение, и восстание, и все собравшиеся здесь – я в них верю. После того как Валерис вылупился из яйца, ты сказал мне, что это могло быть не моим делом, но теперь оно станет моим. Ты был прав.
Эйсон тяжело вздохнул и посмотрел на Кейлена.
– Так тому и быть. Все когда-нибудь заканчивается. И если такой день настал, мы встретим его с мечами в руках, глядя в глаза тех, кто попытается отправить нас в бездну.
Кейлен посмотрел вниз, провел рукой по кирасе, прослеживая золотую виноградную лозу, и по его губам промелькнула улыбка, когда он коснулся листьев, которые Волдрин выбил на металле. Эйсон и все остальные были недовольны, когда увидели, что на доспехах нет символа Ордена. Но Кейлен не думал, что в его жизни еще будет момент, когда он сможет объяснить Волдрину, как важны для него эти маленькие детали.
У двери послышались шаги, Кейлен повернулся и увидел Ласха Хейвела, положившего руку на дверной проем. Мужчина медленно поправлялся за прошедшие месяцы, но все еще выглядел исхудавшим и измученным. Он коротко постриг волосы и бороду, которые заметно поседели.
– Ты определенно выглядишь правильно.
Ласх слабо улыбнулся, входя в комнату и оглядывая Кейлена с головы до ног.
– Дралейд. Кто бы мог подумать?
Кейлен тихо вздохнул, глядя на белую сталь доспехов, скрывавшую его тело. Ему осталось надеть только латные рукавицы, лежавшие на кровати.
– Как ты себя чувствуешь? Как Илия? – спросил Кейлен.
– Хорошо, – с улыбкой ответил Ласх. Его руки слегка дрожали, когда он положил их Кейлену на плечи. – Если бы Варс увидел тебя таким, он бы улыбался от уха до уха. Он постоянно о тебе говорил. Ты ведь знал?
Кейлен кивнул и опустил взгляд.
– Мне кажется, что только вчера мы отправили наших мальчиков на Испытание в Оммский лес.
Кейлен поднял голову и увидел, что Ласх так сильно прикусил губу, что по его подбородку потекла кровь. Он часто так поступал после того, как его освободили из темницы в Бероне.
– Я его найду, Ласх. Обещаю.
По губам Ласха пробежала улыбка, но он покачал головой.
– Твой отец часто давал обещания, которые не смог бы сдержать, во всяком случае, так казалось. Тем не менее он всегда находил способ. – Ласх сделал глубокий вдох. – Ты и Данн – лучшее, что когда-либо случалось с Ристом. Знаешь, когда вас не было рядом, он почти всегда молчал, но с тобой говорил не останавливаясь.
– Я думаю, это из-за Данна, – со смехом ответил Кейлен.
Ласх наклонился вперед и прижался лбом ко лбу Кейлена.
