Фарда чувствовал, что энергия осушала его, давила на кости, цепляла душу. Он забирал из Искры такое количество силы, что понимал: еще несколько минут, и он выгорит. Фарда упал на одно колено, застонав, когда вибрации пронзили его ногу, однако продолжал удерживать Искру.
Дрожь наполнила тело Фарды, по небу прокатилась серия громоподобных звуков, и он позволил себе бросить короткий взгляд вверх. В разгар безоблачного дня четыре огромных тени с широко расправленными крыльями промелькнули над горами Колмир, и сердце Фарды сжалось. Для него это было самым прекрасным зрелищем из всех возможных в мире – полет драконов.
Фарда отпустил Искру. Нет, этот день не станет для него последним. Посмотрев на измученные лица магов, собравшихся вокруг него, он понял, что не только он один готовился сжечь себя дотла.
– Оборонительное построение! – крикнул он.
С трудом наклонившись, Фарда поднял брошенный щит и понадежнее поставил ноги. И сейчас, когда маги только начали строиться возле него, Фарда почувствовал, как ряды араков дрогнули.
Но у тварей уже не оставалось времени. Чудовищный рев прорезал воздух, и дракон с голубой чешуей спикировал с небес, обрушив на врага струи драконьего огня, по сравнению с которыми могучая горная река показалась бы ручейком. Сила пламени была такова, что задрожала земля, и с ее поверхности срывались куски глины, разбрасывая араков во все стороны. Так выглядела сила природы, деяние бога. Дракон низко летел над полем сражения, а его огонь оставлял за собой полосу смерти и разрушения в рядах араков.
Когда голубой дракон взмахнул крыльями и стал уходить вверх, потоком воздуха сбивая с ног араков и людей, с неба спустились еще три великолепных волшебных существа, чьи могучие тела отбрасывали тени, величиной с корабль. Все четыре дракона поливали огнем поле сражения, постоянно меняя направление полета. Чудовища выли от ужаса, вокруг летали куски земли и тучи пепла.
Фарда опустился на колени, бросил щит, и его губы дрогнули в улыбке.
Смятые, обгоревшие останки устилали поле. Запах горелой плоти витал в воздухе, плотный и осязаемый. Фарда попытался наклониться, но его правое колено не выдержало, он упал, и в воздух поднялось облако пепла. Пот катился по его шее и лицу, проделывая дорожки в крови и грязи.
Он перевернул обугленное тело арака на спину, вырвал меч из его руки, и почерневшие пальцы рассыпались в прах, а Фарда сжал рукоять.
Он посмотрел на окровавленный клинок. Оружие чудовищ, мощные, тяжелые мечи, способные одним ударом рассекать кости и доспехи, выглядели примитивными, но неплохо им служили.
Фарда невольно зарычал, глядя на клинок, потом повернул его, поднял руки и вогнал острие в землю. Там, где лезвие соединялось с рукоятью, находился маленький самоцвет, испускавший красное сияние. Сосуд Сущности.
Фарда еще чувствовал огромную слабость и не мог обратиться к Искре, поэтому коснулся камня, висевшего у него на шее. Он сумел принять лишь небольшой ручеек силы, после чего отделил рукоять от клинка и бросил их на землю, а самоцвет остался парить, окруженный Сущностью. Фарда взял его рукой и наблюдал, как красное сияние освещает ладонь. Сущность Крови.
Основа жизни и созидания. Внутри камня находилась Сущность, когда-то давшая жизнь мужчинам и женщинам, убитым араком. Красивая вещь, но жуткая и извращенная. Сущность могла созидать из смерти, но еще умела уничтожать и наводить порчу.
Фарда устало выдохнул, поморщившись, поднялся и засунул самоцвет в карман штанов. Он ненавидел использовать Сущность. Всякий раз, когда он принимал в себя хотя бы каплю, он чувствовал, как Эфиалтир старался добраться до его разума. Некоторые члены Круга видели в Эфиалтире Спасителя, но Фарда верил ему не больше, чем аракам. Любой бог, пытавшийся проникнуть в его сознание, не мог быть благородным. Но, если отбросить вопросы веры, Сущность давала могущество, и уж лучше обладать, чем нуждаться в ней и не иметь.
Фарда видел, что другие боевые маги бродили среди мертвецов и собирали камни. Вне всякого сомнения, после того, как раненым будет оказана помощь, все мечи араков соберут в фургоны из Форта Харкен, чтобы вынуть из них самоцветы.
Повернувшись, Фарда задохнулся. Прикоснувшись к ребрам, он увидел, как с пальцев стекает свежая кровь. Нечувствительность к боли давала немало преимуществ во время сражения. Ты можешь биться, не обращая внимания на раны, которые других искалечили бы, наносить удары и оставаться в строю.
Но это могло привести и к тому, что ты еще долго не будешь замечать полученных ран. То есть рискуешь даже умереть, так и не поняв, что произошло. И если бы не целители Империи и Искра, он бы давно погиб за прошедшие века. Теперь, когда он научился с этим жить, польза перевешивала вред, впрочем, Фарда все равно не мог бы ничего изменить. Шиньяра забрала всю его боль себе – возможно, в качестве прощального подарка.
