Сквозь войну и руины полностью

Тэрин знал, что никогда не сможет постичь глубины скорби в сердце Эйсона. Оба утратили любовь – тут Тэрин разделял печаль старого товарища, но потеря дракона – нечто совсем другое.

– Как ты думаешь, сколько еще они заставят нас ждать? – спросил Вирандр, меняя тему.

– Насколько длинной может быть веревка? – Тэрин улыбнулся. – При других обстоятельствах я бы рассчитывал на извинения Холмира и место для ночлега – а они бы встретились с нами завтра. Но сейчас речь идет о Кейлене, так что, думаю, эфоры появятся скоро.

– Здесь Аруни и мальчик Волдрин? – спросил Эйсон. – Ты знаешь, как они живут? Ты же доставил их именно сюда? Я встречался с ними в последний раз, когда ты привел ко мне Дейна и Белину.

– Я не видел их несколько лет. Но Аруни пишет мне, когда у нее появляется возможность. Она все еще страдает от ночных кошмаров и перед сном по-прежнему должна привязывать себя к постели. Волдрин все такой же тихий, но из писем Аруни следует, что он стал кузнецом с хорошей репутацией.

Эйсон мягко кивнул, глядя на город, озаренный светом эринианских камней.

– Рад слышать, что у них все хорошо. Я знаю, как много они для тебя значат, – сказал Эйсон.

Тэрин медленно кивнул и позволил себе мягко улыбнуться.

Прошло не более получаса, прежде чем каждый из шести стражей, стоявших у входа на платформу, стукнул стальным основанием копья о камень. Тэрин выпрямился, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и только после этого повернулся.

На платформу шагнули Холмир и Таланил. Таланил встал справа, а Холмир – слева, затем он развел руки в стороны, и вслед за ним по лестнице поднялись еще шесть эльфов.

– Эфоры из Аравелла, – провозгласил Холмир, пропуская эльфов на платформу.

Эфоры из Аравелла являлись вторыми после правителей трех королевств, основавших город. Всего их было шестеро, по двое от каждого королевства. По традиции право стать эфором получал лишь тот, кто не обладал способностью прикасаться к Искре, чтобы избежать застоя. Но после Падения решили ради сохранения эльфийской культуры и наследия это правило отменить.

Вот почему Тэрин знал всех шестерых эфоров по имени.

Туривар и Ара, эфоры Лунитира первыми вышли за Таланилом и Холмиром на платформу. Оба были в темно-алых одеждах, украшенных золотым орнаментом в виде лоз, серебристые волосы собраны в узел на затылке, походка легкая и изящная. Он знал их столетия, но они не сказали ему ни слова с тех пор, как Тэрин решил не принимать сторону Линалиона или Аравелла после Падения. Они даже не взглянули на него, занимая места рядом с Холмиром.

За ними проследовали Думелиан и Итилин в серебряно-черных цветах Вайлина. Как и остальные, Думелиан не признал присутствие Тэрина, но Итилин тепло ему улыбнулась: ее лицо избороздили морщины, ведь она прожила почти тысячу лет. Тэрин склонил голову в ответ.

Следом на платформу шагнули эфоры в одежде темно-зеленого и коричневого цветов – Баралас и Лиритаин из Ардурана.

Эфоры встали попарно напротив входа на платформу.

Первым заговорил Туривар, сделавший глубокий вдох и шагнувший вперед. Эльф был одного роста с Тэрином, но шире в плечах и с более мощной мускулатурой. Его волосы оставались черными как ночь, глаза сохранили пронзительную голубизну. Когда-то он входил в число самых близких друзей Тэрина. Они вместе проливали кровь и преломляли хлеб, участвовали в попойках до тех пор, пока уже не могли стоять. Но сейчас Туривар смотрел мимо Тэрина, словно тот превратился в тень.

– Мы рады приветствовать вас в Аравелле, – сказал он, оглядев всю группу. Его взгляд остановился на Данне, и в глазах появилось любопытство. – Мы приносим извинения за то, что вам пришлось так долго ждать. Холмир рассказал о ситуации, и нам пришлось очень многое… осмыслить. Ракина, диар нарварир грир хэйдриа тил майя элвин. – Ваше присутствие делает честь моему сердцу.

– Ар диар майали, – ответил Эйсон. – И моему сердцу.

Вперед шагнула Лиритаин, перебивая Туривара и не обращая внимания на косые взгляды, которыми ее наградили остальные эфоры. Вечные игры. Она приветствовала Эйсона так же, как Туривар, затем повернулась к Балдону и низко ему поклонилась.

– Дитя клана Фенрир. Я Лиритаин Дурианелле, ардуранский эфор Аравелла. Для нас честь видеть вас в наших стенах. Вартон из клана Двалин шлет свои благословения. Он бы хотел присутствовать здесь, чтобы поприветствовать вас, как положено, но вы ведь знаете, сегодня ночь Каранеа.

– Никаких обид. Я желаю, чтобы духи богов сияли над Вартоном и кланом Двалин. Для меня радость видеть дом вашего народа. Тэрин Серебряный Клык давно является другом клана Фенрир, как и весь его народ.

Балдон склонил голову, его золотые глаза мерцали, из груди донеслось тихое рычание. Тэрин улыбнулся: Балдон знал об отчуждении, возникшем между Тэрином и эльфами Аравелла, как и о его причинах.

Лиритаин позволила себе слегка нахмуриться при упоминании имени Тэрина, но лишь кивнула Балдону.

Спутник Лиритаин, Баралас, вышел вперед для приветствия, но Эйсон поднял руку.