Сквозь войну и руины полностью

– Ей не исполнилось и двадцати, когда мы с Авандир преследовали ее и Нумири отсюда до Драколдрира. Через восемь лет после Ильнейна. Все эти годы они прятались. Когда я их нашла, они взлетели в небо и попытались сбежать, я последовала за ними. Я не хотела ее убивать, только поговорить, рассказать, что для нее все еще существует дом. Но, когда мы летали над долинами Драколдрира, сосуд, висевший у меня на шее, начал пульсировать. Он был пустым. Ему требовалась Сущность. Мы догнали их в небе, и Авандир сломала шею Нумири.

– Тивар… я…

– Анара пережила падение. Она использовала нити Воздуха, чтобы смягчить приземление. Но разрыв связи с Нумири ее искалечил. Она умоляла меня ее убить, Эльтор. Она кричала не переставая. И я слышала боль в ее голосе, Эльтор. Чувствовала ее. Я сделала это с ней. Я отняла у нее половинку души. – Тивар покачала головой. – После Ильнейна обе стороны понесли потери. Но то, что я увидела в глазах Анары, меня сломало… Сломало навсегда.

Тивар сложила руки на груди, сжав пальцами локти, и, качая головой, смотрела мимо Эльтора куда-то в пустоту.

Через некоторое время она подняла взгляд и посмотрела Эльтору в глаза.

– Я больше не положу ни одного из нас в землю, – продолжила она. – Я не стану уничтожать половину души. Тем более повинуясь слову чудовища, которое ты называешь другом. Демона, ставшего для вас императором, – голос Тивар взлетел к потолку, на шее выступили жилы. – Я не стану!

Эльтор протянул к ней руку.

– Тива…

– Я не стану!

За большое количество прожитых Тэрином веков он научился многому и, в частности, знал, что архитектура эльфов обладала уникальной красотой. И не в том дело, что он так считал, – это являлось неопровержимым фактом. Люди строили, исходя из необходимости: защита, контроль, ресурсы. Йотнары – из практических соображений, только то, что нужно, – и ничего больше. Гномы слыли мастерами единообразия; гладкий, угловатый камень – порядок. Но эльфы на первое место всегда ставили красоту и единение с окружающим миром. Строительство города требовало такого же пристального внимания к деталям, как написание картины или создание скульптуры, но, в отличие от картин и скульптур, города выдерживали испытание временем. Их наполняли воспоминания поколений и мечты цивилизаций.

Но прежде всего, если городу суждено оставить след в мире, он должен внести свой вклад в природную красоту вещей.

За время, минувшее после Падения, Тэрин провел немало дней и даже недель с магами-строителями Северной Вольмиры, наблюдая, как они создают шедевры, подобных которым не найти во всем мире: статуи драконов размерами в сотни футов, где каждая чешуйка выглядела идеально; связанные между собой изящными переходами башни, столь изысканные, что они казались хрупкими, точно стекло; широкие террасы с высеченными в склонах гор домами, вписанными в них с изумительной точностью. Тэрин считал, что сходство магов и архитекторов всегда неправильно понимали те, кто владели Искрой. Ведь им требовался не просто талант, позволявший использовать Землю, Воздух или Огонь. Именно их слияние создавало истинного мага-архитектора. И не только благодаря сырой мощи Искры. В основе лежала глубокая суть вещей и сложное взаимодействие между ними, понимание механики и ее законов, недоступное для большинства. Любой мог использовать Искру для разрушения, но для созидания требовался особенный разум.

Именно поэтому, когда Холмир и его гвардия вели Тэрина и остальных по улицам Аравелла, мимо громадных цилиндрических башен из белого камня, широких переходов, водопадов, акведуков и гигантских платформ, высеченных в скалах, эльф испытывал невероятное счастье и глубокое чувство утраты.

Аравелл поражал своей красотой, но было невозможно сравнить его с великими городами прошлого, которые уже никогда не будут восстановлены.

Рядом с Тэрином, разинув рот, шагал Данн, который непрерывно вертел головой. На юношу произвели огромное впечатление Мидхевен, Кэмилин и Белдуар. Но его молчание говорило Тэрину о том, что и он заметил различие между тем, что видел раньше и что представало перед ним сейчас.

– Камень Эриниана, – сказал Тэрин, когда Данн провел пальцем по полосе лазурного камня, украшавшей низкую стену, вдоль которой они шагали. – Он притягивает солнечный свет, удерживает его, а по ночам медленно отдает.

– Невероятно, – прошептал Данн, не убирая руки от камня. Он огляделся по сторонам, его глаза скользнули над эльфами, которые останавливались, чтобы поглазеть на чужаков, шедших в сопровождении городского стюарда и гвардейцев. – Тэрин, зачем мы вообще тратили время на Белдуар? Почему сразу не пришли сюда?

Тэрин вздохнул и посмотрел вперед, где Эйсон и Балдон шли за Холмиром и гвардейцами – Таланил повел Лирей к целителям, а Алеа отправилась с ними, чтобы присмотреть за сестрой.

– В мире все очень сложно устроено, Данн, – ответил Тэрин. – Здесь огромную роль играла политика, и так продолжалось тысячи лет, а после падения Ордена только усугубилось.