Больше Тэрин ничего не сказал. Он позволил своим словам повиснуть в воздухе, чтобы увидеть реакцию Данна. Юноша задавал больше вопросов, чем волос в гриве лошади. Тэрин знал, что существенную часть Данн выдавал только для того, чтобы его подразнить. Ну а в тех случаях, когда вопрос был серьезным, эльф получал удовольствие, уходя в сторону от ответа.
Тэрин видел, что Данн затаил дыхание и водил языком по зубам, постукивая правой рукой по бедру. Все три действия по отдельности ничего не значили, но эльф давно заметил, что, если юноша совершал их одновременно, он, скорее всего, готов прикусить язык.
Данн начал невольно нравиться Тэрину.
Юноша, конечно, служил живым воплощением головной боли. Но в нем была искра. Нежелание сдаваться. А это качество заслуживало восхищения. Кроме того, оно могло пригодиться в будущем.
Когда Холмир провел их по улицам Аравелла и через центральный мост, а потом по нескольким переходам и вверх по вырубленной в камне лестнице, казавшейся бесконечной, на круглую платформу, откуда открывался вид на город, свет заходившего солнца превратился в теплое сияние над западными горами.
Холмир остановился у входа на платформу, три стража заняли позиции рядом с ним, и он жестом предложил Данну, Тэрину, Эйсону и Балдону на нее подняться.
– Эфоры скоро появятся. – Взгляд Холмира задержался на Тэрине.
На мгновение Тэрину показалось, что эльф что-то хотел добавить, но Холмир лишь печально улыбнулся, потом повернулся и ушел. Стражи остались стоять на прежнем месте.
– Хотелось бы рассчитывать на больше доверия к нам, – заметил Эйсон, сложил руки на груди и, нахмурившись, посмотрел на стражу.
– Доверие? – Тэрин рассмеялся. – Ты не хуже меня знаешь, что этот товар здесь в дефиците.
Они несколько часов ждали возвращения Холмира, луна сменила солнце, раскрасив Аравелл серебром. Тэрин, сложив руки на груди, стоял на краю платформы и смотрел вниз на город, любуясь лазурным сиянием камней на фоне белых стен зданий. С нижних уровней доносились отголоски разговоров и звуки шагов, сливавшихся с шумом воды из акведуков и водопадов.
– Я никогда не видел ничего подобного, – признался Данн, встав рядом с Тэрином и положив руки на каменную стену на краю платформы. – Впрочем, в последнее время я постоянно так говорю.
Тэрин некоторое время молча смотрел на Данна, потом покачал головой, сдерживая смех. Складывалось впечатление, что юноша обладал способностью чувствовать моменты, когда Тэрин находился в хрупком мире с самим собой, и всякий раз принимал сознательное решение его нарушить. Тэрин вздохнул.
– После Падения эльфийские королевства Лунитир, Ардуран и Вайлин решили построить город в лесу Аравелл. Маг-архитектор по имени Лира Аланеа предложила возвести его здесь, внутри скалы, и защитить чарами, которые скроют его от посторонних. Она являлась провидицей и одной из трех эльфов, овладевших искусством йотнаров в сотворении такой магии.
– И где она сейчас? – спросил Данн.
Тэрин тяжело вздохнул, у него перехватило горло.
– Она умерла триста сорок два года назад.
Данн слабо улыбнулся Тэрину и покачал головой: так поступают, когда не знают, что сказать.
– Я собираюсь поговорить с одним из стражей. Мы ждем уже несколько часов.
– Данн, не надо… – Тэрин замолчал, глядя вслед юноше, который решительно направился к стражам.
– Нет никакого смысла пытаться его остановить. – Эйсон, который занял место Данна рядом с Тэрином, рассмеялся и поставил локти на стену, глядя на город. – Пусть он тратит силы на разговоры с ними, вместо того чтобы приставать к нам. С тобой все в порядке? – Эйсон повернул голову и посмотрел Тэрину в глаза. – Я понимаю, что тебе нелегко здесь находиться.
Тэрин тихо вздохнул, кивнул и оперся о стену рядом с Эйсоном.
– Я вижу ее здесь в каждой детали, – ответил Тэрин.
– Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз говорил с Фейлин? – спросил Эйсон.
– Ты ее видел, когда они нашли нас на пути в Белдуар. У нее не нашлось для меня слов. Как и у многих других здесь, но я их не виню.
Эйсон печально улыбнулся Тэрину и положил руку ему на плечо.
– Я понимаю твою боль. Каждый день я чувствую Нейю. Вижу ее в лицах Эрика и Далена, а когда остаюсь один, мне кажется, будто ветер доносит до меня ее смех. Все не так плохо. Вот только больно дышать.
– Моя утрата лишь капля в твоем океане скорби, старый друг. И все же мы еще здесь. И у нас есть шанс сделать мир лучше для тех, кто останется после нас, – ответил Тэрин, глядя на своего самого старого друга в этом мире, и увидел слезу на щеке Эйсона.
Эйсон взял двумя руками голову Тэрина, прижался к ней виском, затем тихо и грустно рассмеялся.
– На дои най диар сьель вейра майя хэйдриа, яр'дил. –
– Ай денир вайэл ар алтинуа. –
Эйсон вздохнул и снова оперся руками о стену.
– Когда все закончится, я с радостью приму покой. Четыреста лет – очень долгий срок для сражений, – сказал он.
