Кейлен оперся локтями на колени и опустил взгляд на землю перед домом.
– Мне не следовало позволять вам меня сопровождать, Тармон. Я должен отыскать Риста. Даже если есть минимальная надежда на то, что он в Бероне, я обязан попытаться. Я не могу его бросить. Не могу, и все, – голос Кейлена стал печальным, и он вздохнул. – Я знаю, что было бы правильно вернуться в Даракдар и вместе с Эйсоном готовить восстание. И я этим займусь. Но я…
– Ты не был бы тем, кем являешься, если бы решил бросить друга. И никто из нас не позволит тебе идти дальше в одиночку.
– Это не твоя война, Тармон. Я… не могу просить тебя и дальше рисковать жизнью.
Тармон задумчиво вздохнул, глядя в темноту ночи.
– Эрик сидит внутри, на деревянном стуле возле камина, он надел на ноги спальный мешок, а его мечи лежат на коленях. Он отказывается ложиться в постель, потому что знает: сегодня ты будешь ночевать рядом с Валерисом, а если он поднимется наверх, то не успеет спуститься, чтобы прийти к тебе на помощь. Я не понимаю, почему он считает, что сумеет защитить тебя лучше, чем дракон, но он остается внизу. Эльф вышел через заднюю дверь за лестницей примерно через пять минут после того, как ты отправился сюда. – Тармон прищурился, глядя в сторону рощи. – Из чего следует, что он прячется где-то за деревьями. Странное существо этот Вейрил. Очевидно, что его связывает с тобой нечто большее, чем данная клятва, – как и со всеми нами.
Кейлен потянулся назад и провел пальцами по волосам на затылке.
– Что ты хочешь сказать, Тармон?
– Я тебе объясню, – проговорил Тармон, глядя Кейлену в глаза. Пурпурный оттенок, который в них появился после Кингпасса, слегка его беспокоил. – Пусть ты и дралейд, но ты не имеешь права говорить, будто это не наша война. Мы встали рядом с тобой, сражались вместе, проливали кровь и страдали. Мы потеряли Фальмина. Хорошего человека, несмотря на дурной характер. – За годы Тармон научился не думать о тех, кто умер. Так было легче переносить тяжесть утраты. Но сейчас настало другое время. – Мы потеряли Корика и Лопира. У меня на глазах королевские гвардейцы погибали в схватке с кератлинами, мужчины и женщины, с которыми я вырос и тренировался. Я смотрел, как горит мой город. Это
Слезы, заблестевшие в глазах Кейлена, застали Тармона врасплох. И заметив их, Тармон увидел уязвимость Кейлена, истинную тяжесть ожиданий и утрат, лежавших на его плечах.
– Так много людей погибло, Тармон. Моя мать и отец, Элла, Фейнир, Эллисар, Фальмин, Корик, Лопир… – с каждым новым именем голос Кейлена становился все более сдавленным, по щекам потекли слезы. – Список бесконечен. Я не позволю Ристу попасть в него. Не позволю никому из вас.
– У тебя нет такой власти, Кейлен. Если мы умрем, мы умрем. Красота жизни состоит в том, чтобы жить.
Кейлен сделал глубокий вдох, тихонько кивая собственным мыслям.
– Единственное, что в нашей власти – сделать выбор, как распорядиться тем коротким временем, которое у нас есть, решить, за что мы будем сражаться, найти любимых людей и вещи, важные для нас.
Улыбка коснулась губ Тармона, когда он услышал собственные слова, теперь произнесенные Кейленом.
– Мудрые мысли, – сказал он, негромко рассмеявшись. – Именно из-за этого мы отправимся с тобой в Берону. – Тармон сжал плечо Кейлена и встал.
– Тармон, спасибо тебе за все. Меня бы здесь не было, если бы не вы трое. Если бы вы не вытащили меня из тюремной камеры. Если бы вы – в буквальном смысле – не вынесли меня из Арисфолла.
– А меня бы здесь не было, если бы ты, Валерис и Вейрил не задержали солдат Империи во дворе ветробежцев, или если бы ты не спас мне жизнь в туннелях. Валерис далеко?
– Нет. Он охотится на севере, всего в миле отсюда. Скоро вернется.
Тармон кивнул.
– Постарайся хотя бы немного поспать, Кейлен. Тебе это необходимо.
Оставив дралейда на крыльце, Тармон вернулся в дом и сразу почувствовал приятное тепло камина. Эрик лежал на одном из деревянных стульев справа от огня и храпел, неловко повернув голову в сторону и накрывшись одеялом. Мечи по-прежнему оставались у него на коленях.
