Сквозь войну и руины полностью

Послышалось низкое горловое урчание, и морда дракона теснее прижалась к Кейлену. Валерис не мог отчетливо излагать свои мысли, как человек, но тепло, исходившее от его разума, говорило больше, чем могли сказать слова.

– Пора, – сказал Кейлен, похлопав Валериса по щеке. – Старик сказал, что нам следует уйти прежде, чем солнце поднимется на два пальца над горизонтом.

Рациональная часть Кейлена твердила, что Рокка безумен. Бредни старика – результат долгой жизни вблизи Выжженных земель, а когда Рокка произносил все же что-то осмысленное, это было случайным совпадением. Но в то же время Кейлен был уверен, что за всем этим кроется нечто большее.

Дралейд вновь вспомнил фразу, произнесенную Роккой перед тем, как он отправился спать.

«Тропа, на которой ты находишься, приведет к смертям, каких ты не видел в своих самых худших кошмарах. И я говорю тебе о них не для того, чтобы ты свернул, а чтобы ты набрался мужества».

Если бы не глубокая грусть в глазах Рокки, когда он это сказал, Кейлен мог не обратить на его слова внимания. Но он откуда-то знал, что каждое из них было искренним – и наполненным настоящей печалью.

Вздохнув, Кейлен сбросил одеяло Рокки – еще одно предвидение старика – и поднялся на ноги. Он застегнул на поясе перевязь с мечом, и его пальцы задержались на шелковом шарфе, продетом в петлю ремня. Кейлен купил его в подарок матери, меч получил от отца, ремень же сделал ему Тарн Пимм. Не имело значения, в какой части мира он находился: каждая из этих трех вещей всегда будет напоминать ему о доме, обо всем, за что он сражался, и людях, которых потерял.

Артим Валдлок, Инквизитор Рендалл, Фарда Кирана. Вы забрали у меня все. И я кое-что заберу у вас. Я вам обещаю.

Одна лишь мысль об этой троице испортила Кейлену настроение.

Но когда он шел через рощу, с Валерисом рядом, в голову ему пришла новая мысль. Он перекинул сумку вперед и расстегнул пряжки. Сунув руку внутрь, он ощутил прохладное прикосновение медного кулона, найденного в Виндакаре вместе с письмом Альвиры. Вытащив и кулон, и письмо, юноша закинул сумку обратно за плечо.

Кейлен развернул письмо и пробежался по нему взглядом, пока под ногами хрустела замерзшая трава.

Кейлен дважды перечитал письмо, вздохнул и вернул его в сумку. «Кулон – это ключ». Он принялся раскачивать его в руке, одновременно проводя большим пальцем по замысловатым узорам, вырезанным на его обратной стороне, сделанной из меди, потом по прохладному обсидиану передней. Белые значки замерли внутри черного стекла, изображая символ Ордена: треугольник с вершиной, направленной вверх, и тремя другими треугольниками у каждой из сторон. Видимо, он что-то упускал.

Сами по себе слова Альвиры не имели смысла. Возможно, понять их могла только Элуна?

«Кулон – это ключ». Ключ к чему?

Свежий утренний ветер ударил в лицо Кейлена и взметнул в воздух волосы, когда он вышел из рощи. Он бросил последний взгляд на кулон, убрал его в карман куртки и поправил заброшенную за плечо сумку. Потом поднял вверх руку и повернул ее так, чтобы ладонь оказалась параллельна восточному горизонту над лесной громадой Линалиона, до которого оставалось не меньше ста миль. Утреннее солнце только начало вставать над лесом, проливая на мир оранжевый свет.

– Только один палец над горизонтом, – сказал Вейрил, выходя из рощи, и его зеленый плащ, разорванный во многих местах, лениво развевался за спиной, на бедре висел меч, а из-за спины торчал лук из белого дерева.

Кейлен кивнул эльфу. Прошедшей ночью Валерис уловил запах Вейрила, находившегося от них не более чем в пятидесяти футах, когда они спали. Дракон знал запахи каждого из спутников дралейда. После того как Кейлен проводил с кем-то достаточно времени, Валерис мог легко отличить его только по запаху.

Когда Вейрил приблизился, Валерис наклонил голову, словно приветствовал эльфа.

– Ду грир хейдриа тил майя элвин, – сказал Вейрил, отвечая поклоном Валерису. – Ты принес честь моему сердцу.

– Я знал, что не смог бы убедить тебя спать в доме, чтобы ты по-настоящему отдохнул, – сказал Кейлен Вейрилу, когда тот подошел к нему. – Но тебе нет нужды прятаться.

Эльф улыбнулся. Ну почти – уголки его губ слегка приподнялись.

– Трудно отказаться от старых привычек, – ответил он. – К тому же наблюдать легче, когда не слышишь твоего храпа, он меня отвлекает.

Кейлен покачал головой, сдерживая смех.

– Пойдем, нас уже ждут остальные.