Мрачно прозвенев цепями, троица уселась на предложенные стулья. У них за спинами тут же встал вооруженный охранник. Стронг быстро просмотрел на дисплее информацию о своих пленниках.
– Мистер… э-э… лейтенант Бриерсон, вас, возможно, заинтересует сообщение, что солдаты и авиатехника, о которых вы просили свое начальство сегодня утром, так и не появились. Наша разведка продолжает считать, что вы просто-напросто блефовали.
Северянин молча пожал плечами, однако блондин в безобразной полосатой рубашке – Эвлин Свенсен, как значилось в рапорте, – наклонился вперед и прошипел:
– Может, и блефовали. А вдруг нет, задница! Да это и не важно. Вы тут многих перебьете, но в конце концов, поджав свой поганый хвост, уберетесь назад, на юг.
Стронг навострил уши – фигурально говоря.
– В каком же смысле, мистер Свенсен?
– Почитайте учебник истории. Вы пришли отнять собственность у свободных людей, а не у кучки ацтланских рабов. Каждая ферма, каждая семья настроена против вас. Здесь живут образованные люди, и у многих есть оружие. Возможно, на это потребуется время. Возможно, вам удастся разрушить многое из того, что нам дорого. Но каждый день здесь будет стоить вам крови. И когда вы поймете, что с вас хватит, вы отправитесь домой.
Стронг посмотрел на рапорт о потерях на информационном экране и почувствовал, что с трудом сдерживает смех.
– Бедняга, какой же вы дурак! Какие свободные люди? Мы видели ваши пропагандистские видеофильмы. Ну и о чем же они говорят? В этой части континента правительства нет вот уже восемьдесят лет. Вы, мелкие гангстеры, завели себе пистолеты и поделили земли. Большинство из вас даже не позволяет своим «клиентам» иметь огнестрельное оружие. Бьюсь об заклад, что многие из ваших жертв с радостью примут власть, при которой все будет решать голосование, а не пули вашего МПУ.
Нет, мистер Свенсен, маленькие люди из неуправляемых земель ничего не значат в вашем положении. А что касается вооруженных отрядов, готовых вести с нами партизанскую войну… Долгое время вам слишком легко все доставалось. Вы никогда не жили в такой бедной стране, как Нью-Мексико. Со времен Войны Пузырей нам приходилось сражаться за каждый литр воды с врагом гораздо более кровожадным и стойким, чем вы можете представить. Мы победили, восстановили хозяйство и создали демократическое правительство – и остались свободными людьми.
– Как же! Такими же свободными, как те несчастные оборванцы, которых вы запираете вон там. – Свенсен махнул рукой в сторону бараков с рабочими.
Стронг наклонился над узким столом для переговоров, сверля Свенсена взглядом:
– Мистер, я вырос среди этих «несчастных оборванцев». В Нью-Мексико даже бедняки получают шанс на лучшую жизнь. Земли, которые вы объявили своими, практически не заселены. Вы не умеете их обрабатывать, у вас нет правительства, которое могло бы руководить долгосрочными ирригационными проектами, вы даже не знаете, как с помощью аграрной полиции поощрять собственников за правильное землепользование.
Конечно, мы не могли сказать тем рабочим, зачем привезли их сюда. Но когда все закончится, они станут героями и получат участки, о которых не могли и мечтать.
Свенсен отшатнулся перед напором Стронга, но слова южанина его явно не убедили. «Неудивительно, – подумал Стронг. – Разве способен волк поверить в то, что кто-то искренне желает добра овцам?» На дисплее Стронга зажегся сигнал тревоги, и один из служащих объявил:
– На связи президент, мистер Стронг.
Стронг выругался сквозь зубы. Старик позвонил раньше времени. Он собирался получить у этой троицы кое-какую информацию, а не спорить о политике.
Светящаяся дымка во главе стола превратилась в изображение четвертого президента республики. Гастингс Мартинес неплохо выглядел для своего биологического пятидесятилетнего возраста – достаточно пожилой, чтобы вызывать уважение, и достаточно молодой, чтобы производить впечатление решительного человека. По мнению Стронга, Мартинес был нелучшим президентом республики, однако советник держался с ним почтительно и сохранял лояльность. В ответственности, которую накладывает на человека пост президента, есть что-то делающее его особенным.
– Господин президент, – вежливо поздоровался Стронг.
– Эд, – кивнул Мартинес.
Проекция почти ничем не отличалась от оригинала, словно президент явился во плоти. Стронг не знал, чем это объясняется – то ли тем, что в вагоне царит полумрак, то ли президент ведет передачу по волоконным кабелям из своего поместья в Альвии, всего в трехстах километрах отсюда.
Стронг махнул рукой в сторону троих пленников:
– Это местные, сэр. Я надеялся…
Мартинес подался вперед.
– Мне кажется, я вас уже видел, – сказал он, обращаясь к офицеру МПУ. – Реклама Мичиганского полицейского управления… Наши разведчики мне кое-что показывали. Вы защищаете шайки своих клиентов от чужих банд.
Бриерсон кивнул и криво усмехнулся. Теперь и Стронг его узнал и выругал себя за то, что не заметил этого раньше. Если реклама говорит правду, Бриерсон – один из лучших работников МПУ.
