Кики недовольно нахмурилась:
– Ладно. Только вряд ли вам это понравится.
Она плюхнулась на переднее сиденье. Заглянув к ней через плечо, Вил заметил у нее на коленях большой плоский дисплей, на котором появилась другая картинка из сложного переплетения зашифрованных надписей. Вил присмотрелся внимательнее, и они показались ему смутно знакомыми. А в следующее мгновение он сообразил, что видел подобное в старых кинофильмах: древние стенографические обозначения военных подразделений и их боевых возможностей.
По-видимому, у клуба «Милитаристы» есть программы для трансляции данных со спутников на обычные дисплеи. Вот это да! Может быть, у них даже есть оборудование, которое позволяет прослушивать переговоры противника. Девушка сказала, что это увидит вся страна, – похоже, их клуб играет в войну очень основательно. Они определенно спятили, но сейчас могут оказаться чертовски полезными.
Кики что-то пробормотала в микрофон, и экран дисплея, который Вил держал в руках, разделился на две равные части. В левой фиксировались передвижения врага по карте местности, а на правой появились поля, голубое небо и парковочная площадка у полицейского участка. Вил видел, как фюзеляж его вертолета сверкает под утренним солнцем всего в нескольких метрах от глазка камеры.
– Пятнадцать секунд. Их уже должно быть видно. Смотрите, вон там, на юге.
Машина сделала поворот, и Джим показал в окно:
– Вижу! Я их вижу!
Вил тоже их заметил. Три черных жука, бесшумно парящих в воздухе, – рев моторов приглушали расстояние и скорость. Они повернули на запад и исчезли за деревьями, однако с камеры, установленной на антенне, они казались неподвижно зависшими над полицейским участком. Из маленьких черных штучек, прикрепленных под днищами, повалил дым. Они были так близко, что Вил четко различал их силуэты, видел солнечные зайчики на стабилизаторах. А затем бомбы полетели вниз.
Как ни странно, камера даже не дрогнула, только перевела обзор вниз. Полыхнуло пламя, во все стороны полетели обломки. Мимо пронесся обломок винта флайера. И вдруг экран потемнел. Только теперь Вил догадался, что угол обзора выбран не специально – просто антенна с камерой медленно падала, не переставая работать.
Прошло несколько секунд, и над машиной раздался оглушительный грохот, за которым последовал пронзительный вой бомбардировщиков, набирающих высоту.
– Прощайте, открытые каналы, – проговорила Кики. – Я умолкаю, пока мы не доберемся до укрытия.
Джим прибавил скорости. Он не видел картинки на дисплее, но грохота взрывов было достаточно, чтобы заработало воображение.
До сих пор дорога была неровной, но сейчас она напоминала стиральную доску. Вил схватился за переднее сиденье. Если враг свяжет их с этими передачами…
– Далеко еще, Эл?
– Ближайший вход примерно в четырех километрах по прямой, но, чтобы до него добраться, придется объехать ферму Шварца.
Он показал на высокий забор из колючей проволоки по правую сторону дороги. К северу от него тянулись кукурузные поля. Вдалеке Вил заметил что-то среди зелени – комбайн?
– Еще минут пятнадцать…
– Десять! – упрямо возразил Джим, и машину затрясло еще яростнее. – Чтобы объехать ферму.
«Линкольн» взобрался на вершину невысокого холма, и Вил увидел дорогу, уходящую прямо на север.
– Мы могли бы поехать по ней.
– Исключено. Она проходит по земле Шварца. – Большой Эл посмотрел на Вила. – Дело вовсе не в том, что я такой законопослушный, лейтенант. Просто это равносильно самоубийству. Джейк Шварц около трех лет назад стал армадилло. Видите вон ту штуку на поле?
Он попытался показать, но его руку бешено трясло из стороны в сторону.
– Комбайн?
– Какой там комбайн? Это танк! Думаю, автоматический. Присмотритесь внимательнее и поймете, что пушка поворачивается вслед за нами.
Вил взглянул еще раз. То, что он принял за соломорезку, скорее походило на высокоскоростную катапульту.
Автомобиль промчался мимо Т-образного перекрестка с дорогой Шварца, и Вил успел заметить ворота и табличку с предупреждением, увенчанную чем-то похожим на человеческие черепа. Поля к западу от дороги казались заброшенными. Небольшая рощица на вершине холма скрывала фермерские постройки.
– Это же очень дорого. Даже если он блефует…
