Сначала Вилу приходилось сильно опираться на Блюменталя и Рохана. Ноги казались бесполезными обрубками, коленные суставы плохо слушались. Через пятьдесят метров он вновь обрел способность ощущать камешки на тропинке и уже мог выбирать место, куда лучше поставить ногу.
Ночь выдалась ясной и безлунной. Света звезд, однако, было достаточно, чтобы смутно различить слабое свечение между ними… Млечный Путь? Вил посмотрел на небо впереди. Бледный свет показался странно ярким. Он падал с востока широкой полосой, которая постепенно сужалась и тускнела. Восток? Неужели мегагоды изменили и это? Вил споткнулся и сразу почувствовал, что руки его спутников сжались сильнее, не давая ему упасть. Он поднял взгляд еще выше и увидел настоящий Млечный Путь, перерезавший небо совсем в другом направлении.
Блюменталь усмехнулся:
– В ваше время в точках Лагранжа не происходило ничего интересного, не так ли?
– В точках L-четыре и L-пять были населенные станции. Они выглядели как очень яркие звезды.
Но ничего похожего на эти клубы космической пыли.
– Если запустить побольше всякого барахла на лунную орбиту, можно будет заметить не просто несколько новых звезд. В его времена там жили миллионы людей. Всю тяжелую промышленность постепенно перевели на Луну. Появилось слишком много отходов. Нельзя бесконечно производить, не отравляя окружающую среду. Рано или поздно последствия начнут сказываться.
Теперь Вил вспомнил, что говорили Елена и Марта.
– Сейчас там остались только пузыри.
– Да. Свечение вызвано отнюдь не промышленными отходами – те давно уже «смыты» влиянием третьих тел. Теперь это самое подходящее место, чтобы хранить там оборудование или разместить аппаратуру слежения.
Вил снова посмотрел на тусклое свечение. Сколько тысяч пузырей должно там находиться, если свет получился таким ярким. Он знал, что Елена до сих пор держит значительную часть своего оборудования вне Земли. Сколько миллионов тонн там хранится? И сколько еще путешественников во времени остаются в стасисе, не заметив посланий Королевых, оставленных ими в разных эпохах? Этот свет действительно был призрачным.
Они прошли еще несколько сотен метров на восток. Постепенно координация движений восстановилась, и Вил смог шагать без посторонней помощи, лишь изредка спотыкаясь о небольшие камешки и корни деревьев. Его глаза полностью адаптировались к темноте. Цветы светлых оттенков украшали кусты, и временами сладковатый запах становился сильнее. «Интересно, – подумал Вил, – эта дорожка естественного происхождения или она продукт ландшафтного дизайна Королевой?» Он рискнул оторвать взгляд от земли – его походка все еще была не совсем уверенной, – чтобы посмотреть вверх. Как и следовало ожидать, он увидел темные очертания автонов Елены – и, вероятно, Деллы – у себя над головой.
Тропинка начала отклоняться к югу, к голым скалам, которые шли вдоль гряды холмов. Снизу доносился тихий плеск воды. Будто на озере Мичиган в спокойную ночь. Не хватало только комаров, чтобы он почувствовал себя совсем как дома.
Долгое молчание прервал Блюменталь:
– Вы были одним из моих любимых героев, Вил Бриерсон.
Вил почувствовал, что выстех улыбается.
– Что?
– Да. Вы и Шерлок Холмс. Я читал все романы, которые написал ваш сын.
«Билл написал… обо мне?»
«Грин-Инк» сообщил Вилу, что его сын стал писателем, но Бриерсон так и не успел посмотреть, что представляют собой его произведения.
– Сами приключения были вымыслом, но вы всегда оставались главным героем. Ваш сын писал романы, сделав предположение, что Дерек Линдеманн не сумел вас запузырить. Он написал почти тридцать романов; ваши приключения продолжались вплоть до конца двадцать второго века.
– Дерек Линдеманн? – переспросил Дазгубта. – Кто… А, понятно.
Вил кивнул. Паршивый Дерек Линдеманн. Парнишка.
– Да, Рохан. Тот тип, которого я пытался сейчас убить.
В этот момент собственная ярость показалось Вилу бессмысленной. Он печально улыбнулся в темноте. Подумать только – Билли придумал ему искусственную жизнь вместо той, которой его лишили. Видит бог, он обязательно прочитает эти романы!
Вил посмотрел на выстеха:
– Я рад, что вам доставили удовольствие мои приключения, Тюнк. Полагаю, вам удалось перерасти это детское увлечение. Кажется, вы занимались строительным бизнесом?
– Верно. Если бы я захотел стать полицейским, это было бы очень трудно сделать. Во второй половине двадцать второго века на миллион населения приходилось менее одного полицейского, а в сельских местностях и того меньше. Преступления стали до обидного редкими.
Вил улыбнулся. У Блюменталя был странный певучий акцент – что-то среднее между шотландским и азиатским. Никто из выстехов так не говорил. Во времена Вила разница в произношении уже начала размываться; связь и путешествия на линии Земля – Луна стали очень быстрыми. Блюменталь вырос в космосе, в нескольких днях пути от Земли.
