Ничего не остается, кроме как резко открыть дверь. Парнишка не успевает отпрыгнуть и падает, распластывается на зеленой траве, как звезда. Он не плачет, но я вижу, как краснеет его худощавое лицо, которое сейчас кажется мне смутно знакомым, особенно глаза и светлые волосы. Отбрасываю непрошеные мысли и выхожу из машины. Филипп куда-то ушел, и мне нужно его найти, видимо, в этой деревушке, в которую он меня зачем-то привез, малышня слишком редко видит красивые и дорогие машины, раз клеится к ним так, что хрен отдерешь!
– Ванечка, а ты чего тут?.. – из двора, рядом с которым Филипп припарковал машину, выбегает старушка и бодренько подходит к парнишке. Тот уже сидит и потирает затылок, гневно так смотрит на меня. На вид ему лет десять, не больше, но злости и ненависти в глазах уже достаточно, чтобы просверлить во мне смертельную рану. Какой потенциал!
– Упал. – Он поднимается и отряхивает листики и траву со светлых и… дизайнерских шорт. Я, может, моментами и глупа, но отличить дорогую вещь от реплики или банального массмаркета без проблем могу. Вот и сейчас вижу, что паренек одет не просто так, не на блошином рынке каком-нибудь вещички покупал.
Больше мальчик ничего не говорит, еще раз смотрит на меня и уходит во двор, не закрыв за собой калитку. В деревне такого уровня я была последний раз в далеком детстве, когда меня родители отвозили на все каникулы к бабушке. Сейчас же все здесь кажется таким… странным и неправильным, что хочется вернуться в город поближе к цивилизации.
– А вы, видать, Мария? – Теперь старушка полностью переводит внимание на меня. На голове повязан платок, под которым проглядывают седые волосы. Поверх сарафана желтый фартук, а на ногах самые обычные резиновые тапки насыщенно-малинового цвета.
– А вы?.. – решаю перейти в наступление, но быстро замолкаю. Из двора появляется Филипп, он уже переоделся, и теперь на нем лишь обычные шорты. Он подходит ко мне, обнимает за плечи, и я мгновенно расслабляюсь. Теперь-то мне объяснят, что здесь происходит.
– Проснулась? – обращается он ко мне, а потом смотрит на старушку перед нами. – Маруся, знакомься, это Клавдия Ивановна…
– Можно просто баба Клава. – Старушка не дает договорить Филиппу. Сканирует мою одежду взглядом и недовольно хмурится, даже языком цокает. – Ничему тебя жизнь не учит, Филька. Затаскивайте вещи, ужинать пора. Ванька вон уже от голода в обмороки у меня падает.
Баба Клава качает головой и уходит обратно во двор, а следом за ней семенит грациозной походкой кот, неизвестно откуда появившийся.
– Не бери в голову, она у меня добрая. – Филипп целует меня в щеку и отходит в сторону. Окончательно глушит мотор, достает из багажника две сумки с вещами – одну мою, а вторую, по всей видимости, его. – Пойдем, Марусь. Я и правда проголодался.
– Мы тут будем жить все выходные? – забираю из салона сумочку и догоняю Филиппа уже около забора. Он пропускает внутрь меня, а затем заходит сам.
– Да. Не волнуйся, тебе понравится, – наклоняется, чмокает меня в кончик носа и уходит, оставляя одну.
Во дворе этого дома, надо признать, уютно. Небольшой навес, обтянутый виноградной лозой. В палисаднике несколько кустовых роз и множество других маленьких цветов, забор из колышков, на каждый надет не то баллон, не то какая-то кружка. Обычный металлический кран, а рядом лежит скрученный шланг. В самом доме я еще не была, но внешне он тоже отдает уютом. Обычный кирпичный, с кружевными занавесками на окнах и цветами на подоконниках. Дверь в дом приоткрыта, и оттуда выходит все тот же кот, который, по всей видимости, здесь живет вместе с бабой Клавой и этим Ванечкой.
– Иди сюда, Салем. А то и тебя стукнут, будто так и надо. – Парнишка появляется неожиданно, и кот, как оказалось, это именно он, радостно бежит к нему. Ваня подхватывает его на руки и уходит с ним в сторону другой постройки, которая является здесь кухней. Оттуда так вкусно пахнет, что даже у меня появляется аппетит. Прохожу туда и вижу, как баба Клава накрывает на стол под виноградной беседкой. В последний раз я ела так на улице тоже в детстве. Ели мы арбуз, и меня тогда больно укусила пчела. Приятного было мало.
Видимо, парень на меня серьезно обиделся, хотя… не вижу повода для ссор. Он первый заглядывал в машину, рассматривал меня, словно зверушку, а теперь строит обиженку. Если он здесь, то явно не последний человек для Филиппа, и мне срочно нужно с ним как-то помириться. Портить отношения со своим любимым мужчиной из-за малолетнего обиженки мне вовсе не хочется.
Пока баба Клава бегает то на улицу, то обратно в кухню, я подсаживаюсь за стол прямо напротив Вани. Он не смотрит на меня. Замечаю, что уже переоделся и теперь на нем обычные черные шорты и льняная футболка. Может, мне те дорогие вещи привиделись?
– Слушай, Ваня…
– Иван. Для вас, тетя, я Иван Филиппович. – Стоит заговорить, как этот мелкий наглец прерывает меня, поднимает голову и нагло рассматривает. Такой серьезный, что я удивляюсь, как он умудряется так нежно гладить кота, удобно уместившегося на угловатых коленках.
Не сразу я прихожу в себя.
