Тетя? Он назвал меня тетей? Да как он вообще смеет!
– Какая я тебе тетя? – поднимаюсь и нависаю над парнишкой, упираясь руками в стол. Было бы тут что потяжелее, стукнула б мальца.
– Самая обычная. – Он остается спокоен. И это его напускное спокойствие напрочь выводит меня из себя. И в кого у него только такой характер? Его родителям срочно нужно взяться за воспитание парня, пока его кто-то другой хорошенько не воспитал.
– Ну, знаешь ли, Ва… Иван Филиппович, я хотела с тобой по-хорошему…
– …и поэтому ударила меня дверью? Но ты не волнуйся, отцу я все равно ничего не расскажу. У него таких, как ты, было… я уже сбился со счета, – сжимает губы в тонкую линию, и я вижу все то презрение, которое он чувствует ко мне. Такой маленький, а так сильно меня ненавидит. И из-за чего? Из-за того, что я его стукнула дверью? Так не надо было пялиться на меня!
– Да плевать мне на твоего отца! – Голос немного повышаю, но вовремя одумываюсь.
– Да? Раз плевать, то улепетывай отсюда. Чего ж приехала? – Теперь он наклоняется ближе ко мне, но Салема с колен не отпускает. Кот довольно мурчит, будто ему нравится наблюдать за спектаклем с первых мест. Конечно, нравится, любому бы понравилось. – Тебе здесь не рады, поняла… тетя?
– Да как ты…
– Вы уже познакомились? – к нам подходит Филипп. Ставит на стол графин с яблочным компотом, дольки фруктов покоятся на дне, и с любопытством переводит взгляд то на меня, то на мальчика. Улыбается так довольно и подходит ко мне. Фил становится позади и легко приобнимает меня за талию. Постепенно успокаиваюсь. Вот как у него получается так действовать на меня? – Вижу, что познакомились. Ваня, знакомься, это Маруся, моя девушка. А ты, Маруся, знакомься, это Ваня… то есть Иван Филиппович, мой сын.
Меня словно водой ледяной окатили. Если бы не руки Филиппа, точно бы упала. А так стою, крепко хватаясь пальцами за стол, и лицезрю довольную улыбку, больше похожую на оскал, на худощавом лице этого десятилетки. Он же наслаждается этим! Гаденыш!
– Рад знакомству… мамочка, – глумливо произносит этот паршивец и поднимается из-за стола. Уходит в кухню, а своего блохастого оставляет на месте.
– Не бери в голову, Марусь. Он просто шутит. – Его тихий шепот ласкает ухо. Филипп целует меня в щеку и усаживается рядом. Я едва не падаю, так дрожит все тело от этой новости. Я обескуражена! После такого срочно нужно выпить, и побольше. Боюсь, одним бокалом я не обойдусь. Но проблема в том, что на столе лишь один графин компота. Холодного. Думаю, понадобится два. А то и все три.
Ужин проходит отвратительно. Нет, я не строю из себя невесть кого, но то, как ведет себя этот мальчишка, выводит из себя. Он прямо-таки нарывается на грубости. Нет, я против рукоприкладства, особенно по отношению к детям, но этого мальца хорошенько бы отшлепала! И как только у Филиппа родилось такое мелкое и противное исчадие ада?
Но эти мысли отошли быстро и дали свободу другим, более интересным – кто мать Вани? Я отказываюсь называть его Иваном Филипповичем, называлка у него для этого еще не выросла. Если он живет тут с бабушкой летом, а с Филиппом я его ни разу не видела, значит ли это, что все остальное время мальчик проживает с матерью? Вероятно, я права. Тогда… может ли эта особа заявиться сюда на правах бывшей жены? Я могу выдержать многое, включая заносчивого сынка и странного кота, который как-то подозрительно поглядывает на меня, но только не бывшую жену.
– Если хотел познакомить меня с сыном, то мог бы предупредить. Вышло некрасиво, – уже в доме, оказавшись вдвоем в небольшой комнате, в которой кроме кровати, шкафа и картины на стене ничего нет, начинаю разговор. Но комната от этого не кажется пустой. От потолка до пола тянется белоснежная занавеска с витиеватым узором, солнечные лучи отбрасывают на стены схожие узоры. Выходит волшебно. Совсем как в детстве.
– А ты приехала, если бы знала, кто здесь будет? – Фил сидит на кровати, вытянув ноги и скрестив лодыжки. – Я уверен, что нет. Ты бы придумала тысячу и одну причину, чтобы остаться дома или вообще не встретиться со мной.
– Именно поэтому ты меня обманул. Я была уверена, что эти выходные мы проведем вдвоем! – едва не кричу. Я в отличие от него лишена спокойствия.
Мне здесь нравится и не нравится одновременно. Баба Клава смотрит на меня с безразличием, будто я пустое место. И то, как она отозвалась обо мне и Филиппе – что-то вроде того, что жизнь того совсем не учит… Это она о чем? Этот мелкий сорванец Ванька, я уверена, что он только ждет подходящего случая, чтобы что-то учудить. В этом я не сомневаюсь. Он слишком похож на отца, а Филипп, насколько я успела его изучить, просто так ничего не делает и пытается предугадать следующий шаг соперника или партнера.
