Ваня поджимает губы и вцепляется пальцами в ручки пакета. Переводит глаза с одного на второго, а потом обнимает. Сначала Карину, а потом и ее жениха. Парень легко хлопает Ваньку по плечу и что-то тихо говорит ему на ухо, склонившись над мальчишкой. Тот кивает, а я стою и не знаю, что и говорить. Оказывается, у Вани скоро день рождения? Когда? Мне хочется это выяснить, но позже. Если спрошу об этом сейчас, то покажусь глупой.
– Спасибо. Большущее спасибо!
– Ну а с меня подарок, Ванечка, день в день. А то эти орлы уезжают, а я тут остаюсь. И приду к тебе, так что предупреди бабу Клаву, чтобы стол накрывала. – Старушка садится на стул и с улыбкой смотрит на всех нас.
– Обязательно, баб Вась.
– Нам пора, думаю. Бабушка хотела сегодня сделать варенье, чтобы папе баночку дать, – неуверенно говорит Ваня, но пакет не отпускает.
– Тогда давай помогу вам донести все это, – вызывается жених Карины, как того звать, хоть убей, не помню.
– Да, бабуль, мы поможем им донести, и потом на речку. Там Яровой с девчонками уже нас ждет, – говорит Карина и обнимает свою бабушку. – Так что мы с Матвеем немного задержимся.
– Давай я возьму ведра, а ты неси пакет, хорошо? А девчонки пусть идут и болтают, да, Иван Филиппович?
– Тебе ведь тяжело будет.
– А он пусть тренируется! Вот женится на Каринке и эти ведра у меня каждый день таскать будет! – смеется баба Вася, поднимаясь из-за стола. – Все, идите. Мне теперь помидоры катать надо.
– И я вас люблю, баб Вась, – смеется Матвей и легко так подхватывает ведра.
И мы уходим. Матвей идет впереди, а рядом с ним Ваня, и они оба о чем-то бурно разговаривают. Я с Кариной иду позади. Мы молчим, ведь никогда и не были подругами. Так… играем в одной команде, но за пределами поля никогда и тремя словами не могли обменяться. Вот если бы на моем месте была Ржевская или Любка, то Карина бы непременно начала разговор. А так… мы слишком далеки друг от друга. Разные взгляды, интересы. Мы совершенно разные.
– Я не ожидала тебя тут увидеть, Маш. – К моему удивлению, Карина заговаривает первой. – Люба писала, что ты уехала на выходные, но я думала, может, на море рванула или еще куда-нибудь.
– Нет, я тут. Для меня все это тоже было неожиданно.
– Ты с Филиппом, да?
– Да. – Простой вопрос требует простого ответа. И я его дала. И, к моему счастью, да, именно к нему, я не увидела на лице Карины осуждения. Она лишь кротко кивнула и улыбнулась. Искренне так.
– Тогда… мы еще не сделали приглашения, они в процессе. Но я добавлю тебе плюс один, хорошо? Детей можно приводить вне приглашений.
– Какие приглашения?
– Свадебные. – Карина поправляет легкую ткань платья и продолжает говорить.
Признаться, я впервые вижу ее в платье. В летнем нежно-голубом сарафане с маленькими красными и желтыми цветочками. Вспоминаю, что Люба говорила мне что-то про свадьбу Карины, но я мало что могу вспомнить из разговора. А надо бы! Не особо далек тот день, когда сама Шейкина станет Степановой!
– Так вот. Мы с Матвеем тебя приглашаем, ну и Филиппа с Ванькой. Людей будет немного. Так, все свои, родственники да друзья. И вы приходите.
– Хорошо.
Не предполагала, что поход за персиками закончится приглашением на свадьбу Карины. Серьезно, я могла подумать, что скорее ногу подверну, пока буду обратно идти, но о таком… нет, даже в самом хорошем сне и придумать ничего подобного не могла!
– Приглашения чуть позже мы всем вручим. Там все будет прописано. А теперь скажи мне… как тебе Прохоровка?
Вечером, когда варенье закатано и лишь немного налито в миску, на пробу, я могу с полной уверенностью ответить на вопрос Карины. Прохоровка мне нравится. И пусть я пока окончательно не нашла общий язык с Ваней и бабой Клавой, но я на пути к этому. Сейчас мы с Филиппом и Ваней сидим под виноградной беседкой и пьем молоко с персиковым вареньем. Стрекочут сверчки, где-то вдалеке поет неизвестная мне птица, а цепь соседского пса все еще звонко звенит. Где-то там время от времени проезжают машины, а мы изредка переглядываемся и отдыхаем после тяжелого дня.
Как я узнала, Филипп сегодня перекопал весь огород. В подробности я не вдавалась. Ванька же делал все, чтобы с отцом не пересекаться и наедине лишнюю минутку не находиться. То в дом убежит, то к бабе Клаве на помощь. И поэтому сейчас я первой вышла из-за стола и зашла в кухню, где сидела старушка и смотрела какой-то многосерийный сериал. В кухне было жарко, пахло персиками. Но вот в комнате, где восседала старушка, было прохладно, а сквозь раскрытые настежь окна можно было почувствовать вечернюю летнюю свежесть и легкий аромат роз. Их баба Клава тоже любила.
– Ты не серчай на меня, Маня, – вздыхает баба Клава, когда сериал прерывается рекламой. Старушка продолжает сидеть в кресле, платок лежит сложенным на ее колене, а Салем удобно покоится у ног. – Старая я, а вот правды-то и не разглядела. Вижу ж, как ты на Фильку смотришь, а он на тебя… Ой, хорошо, если все хорошо будет.
