– Я люблю свою дочь, Александр. И единственная причина, по которой ты все еще стоишь целый и невредимый, – это моя любовь к собственной дочери и внуку. Если бы я видел, что Виталина не может терпеть рядом с собой твое присутствие, то ноги бы нашей тут не было. Но мы тут, отсюда напрашивается лишь один вывод – она все еще тебя любит. Я не знаю, но догадываюсь, в чем ты провинился. Советы давать не буду, но скажу вот что: поспеши. Пока Виталина смотрит на тебя так, как сейчас, у тебя есть шанс все исправить. Как только этот блеск в ее глазах пропадет, все. Ты ее уже не вернешь.
И в этот самый момент взгляд отца падает на раскрытое окно и на меня, спрятавшуюся за занавеской. Его губы трогает улыбка, а потом и Саша поворачивается в мою сторону. Но я уже наклонилась, спряталась, чтобы остаться хоть для него незамеченной.
Остальные гости съезжаются ближе к шести. И в начале седьмого уже большая их часть сидит за накрытыми столами на заднем дворе дома. В комнате приглушенно горит свет, я помогаю Марку надеть костюм, который мы купили не так давно. Причесываю отросшие волосы и мысленно делаю пометку съездить с сыном на стрижку. Застегнув последние пуговицы на рубашке, отпускаю его, и он быстро убегает из комнаты. Пользуюсь моментом и переодеваюсь сама, платье уже готово, макияж я свожу к минимуму. Лишь тушь на ресницы и помада на губы на пару тонов темнее, чем мой натуральный цвет. Краситься сейчас нет абсолютно никакого настроения. Возможно, ссора с мамой и Надеждой Александровной так влияет. Марк ждет меня в гостиной, сидит на диване и листает детскую книжку с картинками, старательно находит в тексте знакомые буквы и называет их. Громко и четко.
– Мам… – начинает Марк, заметив меня в дверном проеме. Он улыбается, подбегает ко мне и смотрит снизу вверх, задрав голову. – Какая ты у меня красивая, мамочка.
– Пойдем? Там нас наверняка уже заждались.
– Угу. Я хочу тебя обнять, мам. – Опускаюсь на коленки, и мягкие и теплые объятия сына сразу же накрывают меня. Не боюсь, что он испортит прическу. Намного важнее видеть улыбку на его губах и счастье в этих карих глазах.
На заднем дворе уже слышатся смех и множество голосов. Хоть я и знакома практически со всеми, но вижу большую часть этих людей так редко, что уже забыла, как они выглядят и кем кому вообще приходятся. Держу маленькую ручку Марка в своей. Сын жмется ближе, боясь незнакомцев. Когда к нам подходит невысокая полноватая женщина, в которой я с трудом узнаю сестру Надежды Александровны или еще какую-нибудь родственницу, то мне на помощь приходит Саша. Появляется неожиданно, приобнимает меня за талию, а Марка ловко подхватывает на руки. Тот, не растерявшись, обнимает руками отца за шею и прячет личико. Эх, я сама бы сейчас спряталась от них всех подальше.
– Пойдем, пока нас тут не оккупировали вопросами и советами, – шепчет он мне на ухо и ловко уводит в сторону стола, за которым есть несколько свободных мест. Я сажусь на стул и беру сына на руки, пока Саша несет из дома подушку, чтобы Марку было удобнее сидеть на обычном стуле. Пользуюсь моментом и бегло осматриваюсь по сторонам, за нашим столом в основном сидят люди до тридцати пяти – сорока, можно сказать, что молодежь, учитывая обстоятельства.
Постепенно голоса становятся громче, музыка тише, а шутки все несмешнее. Алкоголь льется практически рекой, и я радуюсь, что Саша ничего крепче вина не пьет сейчас, да и того выпил не больше бокала. Марк давно убежал играть с другими детьми в беседку. Как оказалось, приехала племянница Павла Валентиновича, которая практически ни с кем не общалась в последние годы. Я ее, сказать по правде, вижу впервые. Мы познакомились, когда она села напротив меня, а рядом с ней уместился мальчишка лет четырех-пяти. Вот с ним и другими ребятами Марк веселится подальше от взрослых.
Девушка представилась Олесей, на что женщина за столом лишь закатила глаза. С Олесей мы болтаем о всякой ерунде, работе и детях, вспоминаем несколько сериалов, которые обе когда-то смотрели. Голубоглазый мальчишка подбегает к ней и что-то тихо бормочет, а потом они уходят. А скоро и мне пришлось уйти, чтобы уложить Марка спать. Мое сонное чудо пришлепало ко мне босиком, жалуясь, что потеряло босоножки где-то во время игры, и едва не плача. Саша обещает развернуть целую поисковую операцию, а я… беру ребенка на руки и ухожу в дом. Марк засыпает быстро, даже слишком. Мы не успеваем окончательно избавиться от одежды.
Оставляю Марка в комнате Макса, тот все равно валяется на кровати и с кем-то увлеченно переписывается. Возвращаться на праздник он не горит желанием, а присмотреть за племянником явно не против. К тому же в его комнате намного тише, чем в той, которую отдали нам.
– Не волнуйся, Лина, этот пупс от меня не укатится, – протягивает Макс с улыбкой, поднимая на меня взгляд и ненадолго отрываясь от созерцания экрана телефона. – А вы повеселитесь там. И покажите этим старичкам, что у вас все в порядке и влезать в вашу жизнь не надо.
– А у нас все в порядке? – уточняю я. Так, на всякий случай.
