– Имела я вас, имела я ваших матерей, а если хоть слово скажете против Джеймса Мерфи, я, мать вашу, вас поубиваю.
Зазвучало «Биение сердца». Я захлопала в ладоши.
– Ух ты, она мне правда нравится!
– Ты чего визжишь, как свинья?
– Брось, Саша, это же моя песня!
Я повела плечами, зажмурилась, голова у меня кружилась, за веками вспыхивали белые цветы. Схватив Сашу за руку, я стащила его с табурета. Я дернула головой, чтобы волосы упали мне на лицо, как меня учила Ари. Мое тело извивалось под волнами синтетического баса. Это был танец апатии. Я слышала, как поет Ари, и, когда Уилл взял меня за руку и крутанул, я улыбнулась, подпевая:
– Призывать руку свыше… Опереться… недостаточно для меня, о…
Внезапно все застыло, и я посмотрела на дверь. На пороге стояла – неуверенно, настороженно – Божественная. Помахав ей, я глянула на Ари, у которой в руке был бокал.
Пролетев в дюйме от моего носа, бокал врезался в стену рядом с Божественной.
Мне показалось, все произошло в полной тишине: я видела, как бокал разбивается, как дождем сыплются на пол осколки, но не слышала никакого звона. Задержка со звуком – я прикрыла ладонью глаза.
– Где тебя, черт побери, носило?
– Вали отсюда, Ари! – взвыл Том. – Мать твою за ногу!
Божественная, явно под транками, стояла с безмятежно-вопросительным видом. Схватив сколько в горсть влезло коктейльных соломинок, Ари швырнула и их тоже, и тут Уилл схватил ее за плечи.
– Извини, извини! – услышала я чей-то перекрывающий музыку крик.
Песня закончилась, и я сообразила, что это я кричу. Не глядя на Ариэль, Божественная подошла к стойке и со вздохом взялась за щетку.
– Прости, Том, – сказала она.
– Так значит, прости, Том?!
Ари извивалась, а Уилл прижимал ей руки к бокам.
– Пойдем-ка, куколка, вечеринка окончена.
Саша подхватил сумку Ари, а Уилл перекинул через плечо ее саму, и все двинулись к двери. Саша помахал кому-то в окно:
– Смотрите-ка, Виктор-детка тут.
– Я тебя знаю! – орала Божественной Ари, из нее рвался прямо-таки нутряной рык. – Я тебя насквозь вижу!
Почти пять утра в сквере. Стылая ночь – такие следует проводить в постели. В канавах дребезжали пустые бутылки; плотная, как воск, тьма окутала деревья. Мы не смогли заставить Ариэль поехать домой, она все выхаживала, ярилась и курила. Саша с Виктором сразу куда-то свалили. Я думала: «А мне что мешает уйти? Почему я тоже не могу поймать такси? Неужто все одиночки должны пережидать такое вместе?»
Оставалось только слушать Ари… Божественная нимфоманка, торчит на сексе, пусть и без диагноза, но Ари-то признаки известны. Божественная-де сущая тупица, сплошь титьки и задница. Божественная даже не лесби, Ариэль стыдно на люди с ней показаться. Божественная ее использовала… Для чего именно – оставалось неясным.
– Прими транк, детка, – сказала я. Я курила из солидарности, но мне было тошно, я потела, меня била дрожь, отходняк получался тяжелый.
– Она права, Ари. Где ксанакс?
Не прерывая своей тирады, Ари заглотила две таблетки. Закурила вторую сигарету, не докурив первой. И как раз в тот момент, когда я подумала, что замерзну до смерти на скамейке на Юнион-сквер, таблетки подействовали.
Она споткнулась. Уилл ее подхватил, голова свесилась ей на грудь.
– Она слишком много приняла, – сказал он.
Аэриэль отвесила ему оплеуху и расхохоталась.
– Немножко множко? Что, в больничку пора?
– Нет, только в том смысле, что нам с тобой не справиться.
Он усадил ее на скамейку, и мы сели по обе стороны от нее. Глаза у нее были закрыты, голова опять свесилась. Я натянула ей на голову капюшон, и мы с Уиллом посмотрели друг на друга. Я вспомнила, как нежно он касался моего лица, когда мы целовались, и испытала прилив отвращения, потом все же сказала:
– Спасибо тебе за доброту.
Закурив, он уставился в темный сквер, не клюнул на приманку.
– Такое случается? – спросила я.
– Случалось. Не слишком часто. У нее есть все нужные лекарства. Все сложно.
– Это я понимаю. По-твоему, Божественная ее обманывает?
– Нет, – произнес он громко на ухо Ариэль.
Но потом встретился со мной взглядом и пожал плечами.
– Вот горе-то какое! – повторила я любимую фразочку Ари.
Мы поглядели на нее, поглядели друг на друга, поглядели на деревья. Услышав возню крыс, я подтянула ноги на скамейку. Никому из нас не хотелось такое на себя взваливать. Но я была в долгу перед Уиллом за все те разы, когда он отвозил меня домой. Правду сказать, мы все были в долгу перед Уиллом. Он никогда не переставал о нас заботиться.
– Заберу ее к себе. Моя квартира ближе к ее, утром сможет дойти пешком.
– Но к тебе же подниматься на пятый этаж.
– Придется ей поработать ножками. – Я тряхнула Ари за плечо, но она не шелохнулась. – Тебе придется идти, Ари.
По скверу пронесся ветер, я услышала, как трещат, клонясь, деревья.
– Как давно я такого не слышала! – сказала я, завороженно поднимая глаза. – Они разговаривают. Как настоящие деревья.
