– Меня ты не так целовала!
– Потому что ты детка, детка! – Она крутанулась на месте. – Круто?
– Круто! – проорала я в ответ.
Самоуничижительная, сентиментальная, саркастичная музыка, и я почувствовала себя свободной, словно бы сбросила корсет. Я буду танцевать ночь напролет.
Столпотворение притупило мою интуицию. А Джейк вдруг оказался совсем рядом со мной: это ему прыгнула в объятия Ариэль, это он, разговаривая с ней, отводил пряди волос с ее шеи. Интимность этого жеста меня удивила, но не настолько, как само его присутствие. Джейк в реальном мире! Ему же полагалось быть прикованным к ресторану, где я воображала его, когда у меня самой был выходной. Приложив руки воронкой ко рту, Аэриэль изливала ему что-то на ухо. Джейк же смотрел на меня и кивал. Я перестала танцевать. Взяв его за руку, она потянула его прочь, но перед тем он едва заметно снисходительно мне помахал. Он снова в городе!
И я знала, что он не уйдет, сегодня будет не как в прошлые ночи в ресторане или в «Парковке», когда, стоило мне повернуться спиной, как его засасывало в ночь. Ничего запланированного, ничего подстроенного. Это был самый обычный четверг, и мы с Джейком в одном месте. В крутом месте, куда ходят крутые люди! Напряжение спало, я снова начала танцевать и кричала музыкантам, потому что знала эту песню, это была моя песня, и я ощущала, откуда бьет заадреналиненная, фатальная энергия города. Из меня самой.
– А ты насквозь мокрая, – сказал он, когда я подошла за пивом. – Охрененно танцуешь.
– Ну да, – равнодушно откликнулась я. А ведь намеревалась кокетливо переспросить «Да ну?».
– Тащишься от них? – Он жестом указал на группу.
Я кивнула и пожала плечами – ловкий двусмысленный жест, который означал либо а) их переоценивают, или б) они боги. Во многом значение зависело от того, что думал сам Джейк.
– Ты что тут делаешь?
Он ответил мне таким же аморфным пожатием плеч и кивком. Словно говорил, я много где бываю. Мне хотелось спросить: «Где?»
– Ты сегодня был на работе? – Банально, но ничего другого мне в голову не пришло. Началась песня, и я повернулась к сцене.
– Пошли.
– Что?
– Пошли, говорю. Давай же, если будешь и дальше танцевать, покалечишь кого-нибудь. Или сама покалечишься.
– Пошли? – я приложила ладонь к уху. Я ведь услышала только, что он смотрел, как я танцую.
– Ари как-нибудь переживет. Она уже своих встретила.
– Своих? – прокричала я.
Он тряхнул головой, точно я безнадежная идиотка, коей я и была, глухой болванчик, старающийся его услышать, старающийся разглядеть татуировку у него на ключице. Темные очки он сдвинул на макушку, они удерживали курчавые волосы, – ни дать ни взять ученый, которого вытащили из лаборатории. Взяв сзади за шею, он развернул меня к выходу.
Снаружи громко капало, прозрачные иглы дождя кололи мне щеки, собирались кристаллами кварца на запястья, вспыхивали там, куда попадал свет. Дыхание у нас вырывалось холодными облачками.
– У тебя зонт есть?
– Я в них не верю, – бросил он через плечо.
Он подошел к своему байку, цепью прикованному к дереву. На сиденье был натянут пластиковый пакет.
– Но веришь в защиту сидушки своего байка?
Я почти его подловила. Почти вызвала смешок.
– Я и не знала, что можно выбирать, верить или не верить в зонты.
– Любая вера – выбор, – отрезал он.
Он повел свой байк, а я пошла рядом.
– Глубокомысленное замечание, Джейк. – Я постаралась вложить в ответ как можно больше сарказма, а про себя подумала: «А ты романтик».
Капли искрились в его курчавых волосах, на стеклах очков, на ушах. Внезапно я разом протрезвела, мне стало страшно.
– Едем в «Парковку»?
– Это единственный бар, где ты была?
– Э… нет. – Более или менее да.
– Я везу тебя обедать.
Он везет меня обедать! Я смотрела себе под ноги, пока меня не разобрал смех, а тогда пришлось прикрыть рот.
– Везу, – повторил он. – Ты что смеешься?
– Ты приглашаешь меня обедать?
– Ты что, чертов попугай? Перестань повторять все, что я говорю! – Но он не смог закончить. Его тоже разобрал смех.
– Я о-о-о-очень хочу, чтобы ты пригласил меня на обед, Джейк.
Головы опушены, ледяной дождь, сотрясаемся от смеха. Ничего веселого тут не было, но потребовалось время, чтобы все встало на свои места. А тогда мы отвели глаза, я уставилась на окна квартир на первом этаже. Я наткнулась на его байк.
Интересно, мы в ресторан пойдем? Все официанты получали ежемесячно ваучеры на определенную сумму, которую можно было либо тратить, либо копить. Я тоже буду такой получать, когда проработаю полных шесть месяцев. Так странно было видеть, как твои сослуживцы сидят у стойки. Они кутили как крезы на свои поддельные денежки, кочевряжились над меню, якшались с завсегдатаями, заказывали на всех бургундское. Мне стало страшно от одной мысли… Страшно взглянуть с другой стороны… С запозданием поползут тикеты бара… А я буду знать, что Шеф орет на кого-то из-за моих закусок… смотреть, как Говард или – боже упаси – Симона – просматривает с официанткой мой заказ… буду пить или говорить, не прожевав…
