От резкого выдоха Кассио я вздрогнула, осознав, как необдуманно поступила. Я отклячила задницу и встала на четвереньки прямо у него перед носом! И тут я увидела, как сдержанность Кассио рассыпалась в прах. Издав протяжный стон, он схватил меня за бедро и поцеловал в ягодицу, а потом притянул к себе. Губы я уже распахнула от удивления, так что его язык беспрепятственно проник мне в рот. Большая ладонь накрыла затылок, удерживая мою голову на месте. Обжигающий поцелуй Кассио, ощущение его мускулистых бёдер под моей попой и его явное возбуждение отозвались пульсацией между ног. Наше уединение разорвал пронзительный плач. Мы резко отпрянули друг от друга. Кассио недовольно зыркнул на радионяню.
– Симона.
Я вскочила с его коленей. Ноги стали ватными, а трусики прилипли к промежности.
Возбуждение как рукой сняло, когда до меня дошло, что теперь это моя обязанность – укачивать плачущего ребёнка и всё такое.
Широко распахнув глаза, Джулия уставилась на меня. Я соображал медленнее, чем обычно. На языке все ещё чувствовался ее вкус, а на бёдрах было тепло от ее великолепной задницы. Несмотря на свою решимость держать с ней дистанцию, я при первой же подвернувшейся возможности затащил ее к себе на колени. Она не сопротивлялась. Потому что хотела меня или из-за того, что боялась мне отказать?
Симона заплакала громче.
– Похоже, она проголодалась.
– Ладно? – Джулия была похожа на оленя, застигнутого светом фар.
Вздохнув, я поднялся и поправил член, чтобы не так явно выпирал.
– Пойдем, покажу тебе, что делать.
Накинув халатик, Джулия пошла за мной.
Я направился к лестнице, чтобы спуститься вниз и приготовить смесь, когда Джулия встала как вкопанная.
– Может, будет лучше успокоить ее, а потом уже идти на кухню?
Подумав секунду, я вяло кивнул. Обычно Сибил готовила бутылочку, пока я укачивал Симону. Потом Сибил приходила ее кормить, а я возвращался в постель.
Мы с Джулией вошли в детскую, и я включил свет. Малышка плакала, лицо ее покраснело и скривилось. Меня убивал ее плач. Она и раньше заходилась в крике, но с тех пор, как умерла Гайя, стало просто невыносимо. Теперь мне казалось, что каждый ее крик – это обвинение, тяжким грузом обрушивающееся мне на плечи.
Я подошёл к кроватке, взял Симону на руки и прижал к груди. Она немного затихла. Вздохнув, вернулся к двери, возле которой неуверенно топталась Джулия.
– Ты ведь понятия не имеешь, как обращаться с детьми, да?
Она замялась.
– Я только читала об этом.
Я что-то такое подозревал. Ее родители убеждали меня, что она нянчилась с детьми, но это была всего лишь уловка. Осторожно покачивая Симону, я спустился вниз, Джулия шла за мной по пятам. Оставалось только уповать на то, чтобы Даниэле сейчас тоже не проснулся. Успокоить сразу двоих у меня не получится, не сказать, чтобы Даниэле вообще давал мне себя успокоить.
Пытаясь сдержать раздражение, я зашёл на кухню. Я уже давно не занимался приготовлением смеси, но Сибил обо всем позаботилась.
Я кивнул в сторону бутылочек и смеси.
– Приготовь бутылочку.
– Я никогда этого не делала. – Джулия испуганно уставилась на меня.
Вздохнув, я протянул ей Симону.
– Тогда подержи ее, а я покажу тебе, что делать.
Джулия с опаской посмотрела на мою дочь и судорожно сглотнула. На лице ее отразилось смущение, и когда наши взгляды встретились, я уже понял, что она скажет, прежде, чем она открыла рот.
– Я никогда не держала ребёнка.
Мне захотелось прикрикнуть на неё, но я подавил это мимолетное желание. При заключении брака права голоса у Джулии было ещё меньше, чем у меня. Не ее вина, что она ничего не знала о материнстве.
– Ничего сложного. Просто протяни руки и возьми ее.
– А вдруг я ее уроню? Или сделаю ей больно? Или…
– Джулия, все будет хорошо. Ты ее не уронишь и никак не навредишь ей.
Джулия кивнула и наконец-то протянула руки. Я передал ей Симону, и она тут же прижала к себе малышку.
– О, она тяжелее, чем мне казалось.
Я встал рядом, чтобы проследить, как она справится, но Джулия просто застыла, не сводя глаз с Симоны. Вид у жены был испуганный и немного растерянный. И тут Симона устроила то же, что всегда, когда ее брал на руки кто-нибудь, кроме меня, сестер и или матери. Она закатила истерику, засучив в воздухе маленькими ручками и ножками, пытаясь вывернуться из рук незнакомки.
Джулия испуганно округлила глаза, взглядом умоляя меня о помощи.
Снова вздохнув, я потянулся к бутылочкам.
– Постарайся ее успокоить. Она должна к тебе привыкать.
Симона никогда не шла на руки ни к Сибил, ни к другой прислуге. Если с Джулией будет так же, месяцы бессонных ночей превратятся в годы, и моя дочь останется без матери. Я даже думать о таком не хотел.
