Я даже толком не понял, что вывело меня сегодня из себя. Практически весь последний год я был как натянутая струна. С каждым днём все труднее было справляться с эмоциями. Только один раз я дал выплеснуться своему раздражению и сразу почувствовал себя лучше. Гораздо лучше. Но в результате это стоило моим детям матери. Чтобы ненароком не ступить на эту зыбкую почву, я принялся чистить зубы собираясь лечь в постель. В постель с женщиной, которая не хочет меня.
Джулии удавалось скрывать свои чувства лучше, чем Гайе. И все же, вряд ли она могла испытывать что-то кроме обиды, учитывая, что ее выдали за меня насильно. Ее чувства яснее ясного. Страх. Но беспокоиться ей не стоит. Я могу себя контролировать, несмотря на темный голод по прекрасной киске моей молодой жены. Сама мысль о том, чтобы снова переспать с женщиной, которая меня не хочет, вызывала у меня отвращение. Мне хватило этого за годы брака с Гайей. Даже когда она сама приходила ко мне за сексом – как правило, на это у неё были свои скрытые мотивы – спать со мной она не хотела. Да даже когда я ее трахал, она думала не обо мне.
Ещё один приступ ярости скрутил внутренности тугим узлом. Я сплюнул пасту в раковину, умылся и переоделся в пижаму. Вернулся в спальню злой и то, что увидел, разозлило ещё больше. Джулия переоделась в атласную ночнушку с маленькими подсолнухами. Она разглядывала фотографию пляжа с белоснежным песком, сделанную из моего дома на острове Лонг Бич в один из прекрасных весенних дней. Снимок, который, по идее, должен приносить мне умиротворение.
Все тщетно. Какой смысл злиться на ее выбор одежды, особенно когда она ей так шла? Но я ничего не мог с собой поделать.
– Я же велел тебе избавиться от этих жутких подсолнухов.
Джулия подскочила от неожиданности и резко обернулась. Ее волосы плавными волнами укрыли обнаженные плечи. Она широко распахнула глаза – такие же голубые, как небо на фотографии над ее головой.
– Что, прости?
Я ещё больше вскипел, и Джулия тут ни причём. С тех пор, как увидел Даниэле, свернувшегося калачиком на кровати своей матери, в груди клокотало все сильнее. Каждую ночь он приходил в ее спальню, хотя я велел ему больше так не делать.
– Я прислал тебе новую одежду. И жду, что ты будешь ее носить.
Джулия вздернула подбородок.
– Я знаю, ты хочешь, чтобы на людях я выглядела как настоящая леди, но не понимаю, почему не могу носить то, что мне нравится, когда мы наедине. То, что стала твоей женой, не значит, что я перестала быть собой. Я не стану изображать из себя кого-то только потому что не нравлюсь тебе такой, какая есть. Ты сам решил на мне жениться. И как бы тебе ни хотелось, слепить из меня покорную жену у тебя не получится. Ты не можешь контролировать всё на свете, даже если считаешь это своей обязанностью.
Да она понятия не имеет, о чем говорит! Я двинулся на неё. Задрав голову, Джулия прямо встретила мой полный ярости взгляд. Ее тело покрылось гусиной кожей, а соски выделяясь под тонкой тканью сорочки, превратившись в твёрдые горошины.
– Ты правда в это веришь? В моем подчинении сотни людей и целый город, но ты считаешь, что я не могу контролировать тебя? – Я наступал, заставляя Джулию пятиться к стене.
– Хватит меня пугать, – пропищала она и попыталась прошмыгнуть мимо.
Выбросив вперёд руку, я упёрся ладонью в стену рядом с ее головой, блокируя ей выход.
– Ты должна меня слушаться.
Она взглянула на мою руку, а затем мне в глаза. Придвинулась ближе, почти касаясь меня. И выдохнула, совершенно сбив меня с толку:
– И что ты сделаешь, если я тебя не
Этот проклятый аромат клубники заполнил пространство вокруг нас. Схватив за талию, я притянул Джулию к себе и, наклонив голову, впился в ее губы. Она замерла в моих объятиях и ахнула мне в рот. Какого хрена я творю?
Я застыла, сбитая с толку его внезапной близостью. Как он мог целоваться и злиться одновременно?
Отвернувшись, он с шумом выдохнул и отошёл от меня на несколько шагов.
– Не бойся, – осторожно произнёс он. – Я ничего тебе не сделаю. Прошлой ночью мы выполнили свой долг, но я не буду к тебе приставать, пока ты сама меня не захочешь.
Опять в его голосе прозвучала такая усталость, как будто он не сомневался, что я никогда его не захочу. Что произошло между ним и его женой? Я решила пока о ней не думать и не переживать об этом.
Мне следовало сказать что-нибудь, однако я была слишком напугана – всем, что произошло, поцелуем, который эхом отдавался на губах, и выражением глаз Кассио. Голова шла кругом, казалось, будто меня подхватило течением и закручивало все быстрее и быстрее. Ещё вчера утром я была собой – восемнадцатилетней девушкой, любимые занятия которой – живопись и пилатес. А уже сегодня я жена, мачеха, светская львица подле младшего босса. Среди всех этих новых ролей осталось ли что-нибудь только мое?
