– Нет, это не «просто задремала». Я велел тебе рядом с Гайей быть начеку! – рявкнул я, отпустив ее плечо. – Где Даниэле и Симона?
Сибил поморгала, а потом от страха округлила глаза. Я рванул вверх по лестнице и замер на площадке второго этажа. По бежевому ковру тянулась цепочка кровавых следов от маленьких лап.
Сердце сжалось так сильно, что на мгновение я подумал, что у меня начался сердечный приступ. Я бросился к спальне Симоны, распахнул дверь и неуверенно подошёл к кроватке. Симона лежала не шевелясь, и все внутри меня помертвело. За эту секунду, когда я думал, что она не дышит, меня накрыло осознанием, почему Гайя после смерти Андреа хотела покончить жизнь самоубийством. Я схватил Симону и поднял на руки так стремительно, что она проснулась и пронзительно запищала. Господи, это был самый прекрасный звук на свете! Я прижимал ее к груди, несмотря на оглушительные вопли, и снова и снова осыпал поцелуями макушку.
Лулу залаяла и взвизгнула. С Симоной на руках я вышел из детской. В коридоре, в двух шагах от комнаты матери стоял Даниэле. Он прижимал к себе бешено вырывающуюся Лулу. Подойдя ближе, я заметил, что ее шерсть и морда покрыты кровью. Ручки Даниэле тоже были красными. Подскочив к нему, я упал на колени. Одной рукой прижимая к себе Симону, второй осторожно коснулся его щеки.
– Даниэле, что случилось?
Я ощупывал его маленькое тельце, пытаясь отыскать повреждения, но, похоже, он был в порядке.
– Лулу насёл. Где мама?
Собака вырывалась все отчаяннее, и Даниэле наконец ее отпустил. Лулу метнулась в приоткрытую дверь спальни Гайи. Даниэле сделал движение в ту же сторону, как будто собираясь пойти за ней. Я схватил его за запястье. Все тело сковало ледяным ужасом.
– Подожди. Ты заходил туда?
– Мама спала. Она уже плоснулась?
В горле образовался ком.
– Нет. Она ещё спит. Иди вниз к Сибил. Она тебя умоет.
Даниэле вздёрнул подбородок.
– Я хочу к маме.
– Даниэле, марш вниз.
Он медленно отвернулся и поплёлся к лестнице. Симона у меня на руках затихла. Она была ещё слишком мала, чтобы что-то понимать, и все же я не хотел заходить вместе с ней в спальню, зная, что там обнаружу.
Я уложил ее обратно в кроватку и нехотя вернулся к комнате Гайи. Толкнув дверь, зашёл внутрь. Знакомый запах крови ударил в нос; никогда не обращал на него внимания, но теперь он будет ассоциироваться с этим днём. Хотя я и догадывался, что обнаружу, открывшаяся передо мной картина поразила меня. Я медленно подошёл к кровати. Одна из рук Гайи безвольно свисала вниз, с неё ещё капала кровь, заливая паркет. Лулу примостилась тут же, жадно облизывая ее кончики пальцев. Собака сидела в луже крови, количество которой говорило о том, что скорую вызывать нет смысла.
При моем бизнесе следовало разбираться в том, сколько крови может потерять человеческое тело, прежде чем придется принять контрмеры для предотвращения преждевременной смерти.
Гайя была мертва.
Кровь продолжала капать вниз на Лулу, а чертова тварь продолжала с аппетитом ее слизывать.
Я разозлился, схватил собаку за шкирку, на негнущихся ногах дошёл до двери и вышвырнул ее в коридор. Она приземлилась на пол, заскулила и бросилась прочь.
Опустив голову, я уставился на свои руки, красные от крови, а затем перевёл взгляд на бездыханное тело жены. Медленно притворил дверь, чтобы Даниэле случайно не вошёл. Красный отпечаток ладони остался на дереве, покрытом белой краской.
Не надо Даниэле на это смотреть. Я снова повернулся к жуткому зрелищу. Красные розы, которые по случаю нашей восьмой годовщины поручил купить горничной, валялись тут же рядом с распластанным телом. Красные розы, того же цвета, что и пятна крови на постели и белом платье жены. Отчаянная попытка спасти брак, который невозможно спасти. Доказательство моей несостоятельности.
Секунды шли, а я все стоял и смотрел на жену. Даже мёртвая она была прекрасна. В день, когда убила себя, она решила надеть свадебное платье. Оно по-прежнему сидело на ней как влитое. В свете лампы поблескивали стразы на лифе. На некоторые попали капли крови, отчего они стали похожи на рубины и сочетались с драгоценностями на ее ожерелье. Она даже уложила волосы в такую же прическу, какая была у нее в день нашей свадьбы. Как давно она это планировала?
Вытащив телефон, я набрал номер отца. Я редко звонил ему после ужина. По вечерам они с матерью смотрели классику или играли в нарды. Теперь, когда он ушёл на покой, у них появилось для этого больше свободного времени. В молодости, до свадьбы с Гайей я мечтал о такой же любви, как у них.
– Кассио, разве ты не должен прямо сейчас ужинать в ресторане вместе с Гайей?
Ужин, который должен выставить наш неудачный брак на всеобщее обозрение.
– Гайя мертва.
Молчание.
– Повтори, что ты сказал.
– Гайя мертва.
– Кассио…
– Кто-то должен убрать это, пока дети не увидели. Пришли бригаду чистильщиков и сообщи Луке.
