– Моя любимая родня, я приветствую вас с любовью – тех из вас, чьи имена знаю, и тех, чьи имена не знаю, я приветствую всех вас с любовью. Меня зовут Судьба Лозикейи Кумало, дочь Симисо Кумало, дочери Бутолезве Генри Вулиндлелы Кумало и Номвело Марии Кумало из этого края, и я пришла воздать вам должное, – начинает она, удивляясь, как, оказывается, легко дается общаться с мертвыми. А стоит начать, толукути остановиться она уже не может, потому что надо столько сказать родне, так много всего. И Судьба Лозикейи Кумало говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми – да, толукути и говорит с мертвыми, пока не забывает время, а время не забывает ее, пока она намного, намного, намного позже не поднимает глаза и не видит, что ее омывает крестильный красный дождь тысячи трепещущих бабочек, мягкий водопад шепчущих крылышек.
Она успевает в Лозикейи перед самым закатом, находит Симисо, когда та снимает белье с веревки.
– Да ты идешь как паришь, если бы я не знала, решила бы, что ты от запретного любовника, но ведь Золотой Масеко весь день пробыл здесь, – вместо приветствия говорит Симисо неразборчиво из-за прищепки в зубах.
– Мама! – говорит Судьба, остолбенев посреди кухни, застигнутая врасплох. Она бросает сумку с фруктами и сбегает к себе в комнату, бросается ничком на кровать, в смущении думая: зачем приходил Золотой Масеко, зная, что она уехала, и что именно сказал Симисо?
А, а, но чего же ты ожидала, Судьба? Что будешь первой во всем белом свете, кто утаит рога в мешке? Да еще и от матери? И кстати, если знает Симисо, скорее всего, знают все ее подруги до последней, вот тебе и все! С другой стороны, чего переживать? Пусть знают! Неважно; жизнь так коротка, а надо еще столько жить и любить. И впрямь, думает она, переворачиваясь на спину и улыбаясь асбесту на потолке. При следующей встрече с Золотым Масеко – его не было дома, когда она вернула машину, – она согласится на те отношения, к которым он стремится. И в самом деле, жизнь так коротка, а надо еще столько жить и любить.
Она поднимается, все еще улыбаясь, чтобы принять душ и переодеться. И тогда видит, впервые, над книжной полкой три красочные картины среднего размера, которых там еще не было, когда она уезжала в Булавайо. Это портрет писательницы Ивонн Веры[110], под ним – короткая цитата из ее первого романа «Неханда»: «Мертвые не мертвы». А по сторонам от Ивонн Веры – портреты царицы Лозикейи и Мбуйи Неханды, все подписанные «Золотой Масеко». Судьба смотрит на них с благоговением.
– Скажи, загляденье? – В дверях стоит Симисо.
Судьба, приходя в себя, кивает.
– Они должны быть на твой день рождения. Я сказала твоему другу, чтобы он повесил их сам. – Симисо улыбается улыбкой, которой Судьба не видела уже давно. – С днем рождения, дочь, поди сюда, ты же не забыла о своем дне рождения? – Симисо обнимает Судьбу.
– Спасибо, мама, – оказывается, когда мне не напоминают, я и правда забываю. Так где мой подарок?
– Ц-ц. Вынашиваешь детенышей, рожаешь, помогаешь выжить, а они еще имеют наглость просить подарок на день рождения!
Судьба смеется, обнимает мать крепче, еще крепче. И как это она не замечала, насколько меньше стала Симисо, что мать уже не молода? И, обнимая ее, вспоминает объятия стариков на остановке по дороге в Булавайо. И потом вспоминает Булавайо. И потом вспоминает долгий разговор с мертвыми. И потом глотает слезы. И потом обнимает Симисо еще крепче.