– Ну все, будет, будет, все кости переломаешь. И пожалуйста, сходи в ванную, от тебя несет, как от деревьев мопане! – мягко отталкивает ее Симисо.
– Что ж, Симисо Кумало, за то, что выносила меня, родила, помогла выжить и, конечно, привела в мою жизнь совершенно золотого Золотого Масеко, пожалуйста, получай редкие фрукты на кухонном столе. – Судьба отпускает мать.
– Ну спасибо, пора бы уже увидеть какую-никакую благодарность, а тебе – всегда пожалуйста, дитя мое. – Симисо снова улыбается той улыбкой, которой Судьба давно не видела, толукути качает головой, глядя в глаза дочери, словно на самую главную драгоценность в своей жизни, потому что Судьба и в самом деле самая главная драгоценность в жизни Симисо. И тут мать смеется.
– Что, над чем смеешься? – непонимающе спрашивает Судьба.
– Ни над чем. Нельзя уже посмеяться в собственном доме?
– Брось, мам.
– Ну просто ты на минуту напомнила мне своего деда, с этой ручкой за ухом.
– Что? С какой ручкой за ухом? – Судьба поднимает копыто, ощупывает левое ухо, ощупывает правое, достает тонкую ручку «Паркер» и смотрит на нее, будто никогда не видела, потому что и в самом деле никогда ее не видела. – Хм-м-м, как странно! Я ее туда точно не засовывала. – Судьба озадачена. Нажимает на поршень, разглядывает тонкую черную ручку, принюхивается, лижет.
– Что значит – не засовывала? Дай-ка посмотреть. – Симисо берет ручку. А потом роняет, как раскаленный уголек. Падает на кровать с таким выражением, словно увидела привидение.
– Что такое, мама?
– Где ты взяла эту ручку, Судьба? – Симисо, которая никогда не боится, никогда не паникует, никогда не ломается, теперь говорит взволнованно, чуть ли не в шоке. И смотрит на ручку, самую обычную, словно видит что-то такое же непостижимое, как черный папа римский.
– Не знаю, мама, честно. Я никогда ее не видела. – Судьба поднимает ручку и разглядывает заново.
– Такой ручкой писал твой дедушка, Судьба. Он вернулся с войны с целой коробкой и не пользовался ничем другим. Я даже помню этот странный логотип. Он называл их счастливыми ручками.
И теперь черед Судьбы сесть на кровать с таким видом, будто она увидела черного папу римского.
На следующее утро Судьба, никогда не представлявшая себя серьезной писательницей, садится за маленький столик у окна – под взглядами царицы Лозикейи, Ивонн Веры и Мбуйи Неханды на картинах Золотого Масеко – и записывает дедушкиным черным паркером историю 18 апреля 1983 года, как ее рассказала Симисо, вместе с собственной историей 2008 года, а также историей своих десяти лет в изгнании; толукути десяти лет, о которых не рассказывала ни единой живой душе. Пишет она и о своей поездке в Булавайо, и о Джидаде, какую хотела бы видеть, о Джидаде будущего. Буква за буквой, слово за словом, строчка за строчкой, абзац за абзацем, страница за страницей – она пишет от своего настоящего до своего прошлого, до прошлого матери и семьи, то есть прошлого и Джидады, а потом – опять в настоящее и дальше, в вожделенное будущее, да, толукути прошлое, настоящее и будущее разворачиваются на страницах разом, пока она не теряет счет времени, пока дни не сливаются вместе и она уже не может их различить. Она пишет, и пишет, и пишет, и пишет, и пишет, и пишет, и пишет. Толукути пишет.
Она выходит из своей комнаты на седьмой день – позже Матерь Божья напомнит, что именно столько Бог создавал мир. Симисо моет овощи в раковине, когда Судьба легонько стучит ее по плечу и подает толстую черную тетрадь. Толукути Симисо принимает тетрадь с сияющей улыбкой. Симисо прижимает тетрадь к груди, как новорожденного. Симисо выдвигает стул и садится за кухонный стол. Симисо прижимается носом к открытой наугад странице и делает глубокий вдох. Симисо открывает первую страницу и читает название: «Красные бабочки Джидады»; и под ним: «Для мертвых, которые не мертвы» – и прячет слезы. Симисо открывает следующую страницу с надписью «Глава первая» и опускает голову, словно в молитве. Симисо начинает читать. Симисо переворачивает вторую страницу и продолжает читать. Симисо переворачивает третью страницу и продолжает читать. Симисо переворачивает четвертую страницу и продолжает читать. Симисо переворачивает пятую страницу и продолжает читать. Симисо не слышит, как Судьба говорит: «Мама, не обязательно читать все, я просто показываю, что закончила, только и всего». Толукути Симисо не откладывает, не может отложить «Красных бабочек Джидады», словно это сам хлеб жизни.