Еще иначе двигается общество, род. Для него это дело труднее, сложнее, требует обдуманности, вызывает нескончаемое галденье, ожесточенные споры. Оттого и имя славянам — споры, как называет Прокоп всех славян, живших за Истром, т. е. Дунавом, и двигавшихся на запад и юг в V и VI столетиях, во время великого переселения народов, в котором славяне играли важнейшую роль[152]. В настоящее время у более благоразумных и опытных общин дело переселения решается так, что вперед, за год, высылаются ходоки; они направляются сначала по определенному пути, потом теряются в массе препятствий, непредвиденностей и двигаются дальше и дальше уже наудачу; так доходят они до пограничных казачьих пикетов и тут, исходив Бог весть сколько верст, останавливаются на выборе подходящего места[153]. Если с таким ходоком ничего не случилось дорогою, и он возвращается домой цел и невредим, то добытые им сведения принимаются единогласно, и с весною двигаются к месту переселения главные рабочие руки. По снятии хлебов у себя, к осени, подымается все остальное: старики, бабы, подростки и дети. В новейшее время такой караван двигается по железной дороге и на пароходе, продав предварительно все свое имущество и рассчитывая только на вырученные денежные средства. При отсутствии же в прежнее время этих путей сообщения и при нежелании бросать домашний скарб нагружали имуществом, детьми и стариками телеги, буды, будки или холобуды, и в сопровождении верных псов караван двигался в далекий путь, достигая цели чрез какой-нибудь год, после испытания ужасных лишений. И, несмотря на то, такие переселения продолжаются из года в год; они никого не пугают, они присущи славянству и исторически нам известны: таково переселение сербов из Белоруссии или Белосербии на Балканский полуостров в VII ст.[154] и из Чехии во все стороны в XV ст.; таким же способом шли велеты, или волоты, по берегу Варяжского моря; так точно дошли и вандалы до Испании, а потом до Карфагена, где их священная гора называлась Журжево, или Журжа. Такое же урочище известно поныне на Дунае, в Румынии, где некогда жили северяне, нишане, тимочане и браничары[155], гонимые к западу аварами и печенегами и покоренные болгарами в IX ст.
Пришедши на новое пустое место, ему обыкновенно дают название, чтобы ориентироваться в размежевке. В этом отношении славянину выдумывать нечего: как бы ни были сладки грезы будущего, душа его еще долго плачет о прежнем заброшенном месте. Вот почему новые урочища получают название с родными звуками, которые повторяются на далеких расстояниях. Так, наша Волга находит отголосок в Чехии — Вльга и в Испанской Галиции — Валга; точно так же наш Маныч зовется иначе Моравою, которая встречается в Моравии, в Сербии и Болгарии. Река Стырь, приток Припети, находит свое отзвучие в Карпатах и Штирии. Лим встречается в Швейцарии и Болгарии. Река Лаба течет на Кавказе и в средине Германии; реки Великая и Мста находятся в Великоруссии и Болгарии; имя Рос из-под Киева доходит до Стокгольма и до Русильона во Франции у Пиренеев. Таким же образом встречаются одинаковые имена городов во всех почти частях Европы. Древнее имя славян — ван, имя, почти уже утраченное для европейцев, но употребляемое еще прибалтийскою чудью, — Ваналайзет можно встретить на берегах Атлантического океана: повыше Напта лежит город Ван, оттого и Вандея. В Курляндии находится приход Ваны[156]. У подножия Кавказа известно озеро Ван, по Проценке — Тмутаракань. В Голландии на Рейне, вблизи Утрехта, также лежит местечко Ван. Город Белград встречается во Франции в Русильоне; в Северной Германии, в Венгрии, на Балканском полуострове и в России — Белгород. Не десятками, а сотнями найдутся одинаковые названия урочищ как в Западной и Южной Европе, так и в России: и все это последствие родовых и других переселений, создавших славянский мир с его неиссякаемыми источниками жизни.
Подвижность, эта замечательная черта славянского характера, выразившаяся в величавом размете славянства по Европе, в народном представлении слилась с образом ровного, непрерывного движения текучей воды — Рсы. Оттого Волга — Рса, оттого Рось и Рос — текучий, бегучий род, со времен санскрита до появления его на крайних пределах Европы. Неоспоримо, что кельто-романы и германцы, родственные славянам по происхождению от общего арийского корня, также способны, как показала история, к движению, но оно никогда не доходило у них до такой широты, какою отличалось распространение славянства. Последнее в истории человечества столь важный факт, что вычеркивать его или умалять значение, как то делалось доселе, было бы не только несправедливо, но и вполне невежественно.
Если внимательно рассмотреть эти славянские урочища, рассеянные до Испанской Галиции, и соединить между собою однородные, как то сделано на прилагаемой карте, то получится густая сеть пересекаю щихся линий от Белоозера до Варны и от последней до Венеции, Праги и устьев Лабы.
