Таким образом Бранденбург, Саксония, Лужа, Слезака, Западная Галиция, Словакия, Моравия, Богемия, земля Стырко и левый берег Дуная от Ингальштадта, до Бретислава, или Пресбурга, — все это было в его власти. Ему были подчинены многие князья Сербской, или Сорабской, земли, между Солявою и Лабою, как то: Дерван (древлянский князь) и Валух, к которым бежали 700 болгар в 630 г. из оставшихся в живых после избиения их собратьев баюварами. Не менее замечательно обстоятельство, содействовавшее признанию соседними князьями главенства Само. Так, князь Сербский Дерван примкнул к нему вслед за победою, одержанною Само в 630 г., после трехдневной сечи, над королем Дагобертом у Домажлиц, ныне Тавс или Таус. После этого поражения франков Само проникал неоднократно в сердце Тюрингии. Для защиты от подобных нападений Тюрингия была передана в особое управление королевскому сыну Радульфу; а этот последний, замыслив отделиться от отца, начал искать покровительства и дружбы Само. Обезопасив себя таким образом с этой стороны, Само бросился к Одре и подчинил себе там всех славян.
Как умер Само, каким образом сошел со сцены этот замечательный человек, неизвестно, но после его не нашлось другого князя для поддержания и дальнейшего развития государственности на началах самодержавия в славянских землях. О массе же славянского люда в то время можно сказать только, что она еще менее имела политического смысла, чтобы понять, насколько гражданственность и единодержавие обеспечивают внутреннюю силу народа и успех его в борьбе с врагами. Поэтому со смертью Само все пошло по-прежнему по родам и поколениям, без связи, без единства[167].
Двести лет потребовалось, чтобы славяне убедились в необходимости единовластия, а немцы за это время делали с каждым годом видимые успехи не только в укреплении за собою отнятых у кельтов, галлов и римлян земель, но и в объединении своей национальности, в поступательном движении на юг и восток. К половине VIII ст. их пионеры стояли уже на Везере, Дунаве и Инне. При Карле Великом они подвинулись до Лабы и заняли весь правый берег Дунава до устья Савы и Средней Тиссы.
Выше уже было объяснено, каких приемов держались немцы в этом своем поступательном движении; в настоящий же раз мы остановимся на судьбе Великоморавского государства, которое на полвека выступило поборником против немцев и вместе с болгарами и чехами крепко отстаивало независимость западного славянства от немецких покушений на нее, вырабатывая в этой борьбе идеи общеславянского единства, крепко живущие в славянах, особенно русских, и до настоящего времени. Последнее обстоятельство чрезвычайно знаменательно. Оно доказывает не только живучесть расы, но и верность идей, зародившихся так давно на западе и осуществленных впоследствии на востоке.
Дабы выставить эпоху Великоморавского царства в надлежащем свете, необходимо предварительно ознакомиться с географиею этой страны и возобновить в памяти все те исторические события, которые служат объяснением ее особенного этнографического состава. Моравия сама по себе очень небольшое пространство, по обе стороны Моравы, от ее истоков из Исполиновых гор у графства Кладдско до устьев на Дунае, у Бретислава, или Пресбурга (Пожонь). С северо-запада Моравия замыкается Моравскими горами, с юга Дунаем, а с востока тянется Карпатский хребет между Моравою и Гроном (Хрон). Такое-то положение Моравии, между Чехиею и Дунаем, далеко за полабскими славянами с севера и хорутанами с юга, способствовало ее князьям возвыситься и оставаться независимыми в то время, как на Лабе свирепствовали кровавые войны славян с немцами, а на правой стороне Дуная, в Горотанке и Зап. Паннонии, немцы все двигались вперед, хотя и медленно, боязливо, натыкаясь беспрестанно то на авар, то на славян. Последние, впрочем, сами облегчали немцам достижение их цели. Видя ослабление аварского царства, падение аварского ига, они доканчивали его и этим самым очищали путь немцам на востоке в продолжение всего VIII ст. При этом немцы держались самой коварной политики: они то покровительствовали аварам, добиваемым славянами, в особых случаях переселяя первых к себе, то дружились со славянами и таким образом поддерживали между обоими народами постоянную распрю, взаимно их ослаблявшую. Моравия же, как и Чехия, со времени Само не находились во власти авар; обе стороны были свободны и почти нетронуты походами Карла Великого, который хотя и доходил до верховьев Лабы, но, встречая каждый раз отпор и неудачи, покончил свое царствование тем, что должен был отказаться от мысли овладеть Чехиею и Моравиею.
