Особенность характера Прибины, его неуживчивость, преданность императору и самолюбие вместе с влиянием, которым он пользовался в Нитранском княжестве, были причиною, что Людовик Немецкий заподозрил в. к. Моймира в стремлении выйти из-под вассальных отношений в империи. Напав на Моймира в 848 г. и свергнув его с престола, Людовик передал Моравское княжество племяннику Моймира, Ростиславу (Ростиц). Новый князь не мог позабыть всего зла, причиненного Прибиною Моймиру и стране. Очень скоро противники сошлись на бранном поле, где Прибина в единоборстве с Ростиславом пал в 861 г. На престол в Блатном княжестве вступил Коцел, а Нитранское княжество было присоединено к Великоморавскому и на удел посажен племянник Ростислава, знаменитый впоследствии Святополк. Если Моймир с его мирным направлением был заподозрен немцами в неприязни к ним, то чего же следовало ожидать от Ростислава, который, не теряя времени, начал укреплять город, сносился с болгарами и заводил дружественные сношения не только с чехами и лужичанами, но и с Царьградом. Умный и ловкий Ростислав прикрывал свои сношения необходимостью обеспечить Моравию от появившихся в это время на ее границах мадьяр; в действительности же политика Ростислава направлена была против немцев. Так продолжалось до 855 года. В то же время и в народе начинало с особенною силою выражаться неудовольствие на немцев за пропаганду непонятного ему учения на чужом языке, за искоренение его родных нравов и обычаев и замену их новыми западнонемецкими. Хотя в то время Церковь была единая как в Риме, так и в Царьграде, но между представителями духовной и светской власти Востока и Запада христианской Европы уже не было духовного единения и общности интересов; императоры Византийский и Римский и первосвященники, папа и патриарх, преследовали свои особые задачи, часто смешивая религиозные интересы с политическими. В изображаемое время римские императоры и папы стремились утвердить свою власть на востоке Европы, в славянских землях; в особенности папы простирали свои желание далеко на восток, внутрь Балканского полуострова. Но там уже упрочила свое влияние Византия, которая по географическому положению имела возможность раньше войти в теснейшую связь со всем славянским востоком. Западные же славяне были к этой эпохе уже почти порабощены латинянами и франками. Однако ж Моравия, лежавшая как бы посередине между западным и восточным, римским и византийским влияниями, притягивалась в это время болгарами к Царьграду. Поэтому неудивительно, если Ростислав, хотя и крещенный в латинство, искал спасения своей страны не в Риме, а у болгар и в Царьграде; а это тяготение Моравии к Византии и восточному православию должно было послужить противовесом политическому стремлению франков. Ростислав, подчиняясь в церковном отношении Царьграду, втягивал этим самым Византийскую империю в свою политику, что ему было весьма пригодно для предстоящей борьбы с немцами. Оно так и вышло, насколько осуществление подобного плана могло зависеть от даровитого славянского борца.
Вторжение короля Людовика в Моравию в 865 г. кончилось полным его поражением на его возвратном пути. Мораване, скрывавшиеся во время набега и вторжения неприятеля в своих укрепленных пунктах, остались невредимы. После этого власть Ростислава росла из года в год. Все славянские князья, в Чехии, Лужичах, в Зап. Паннонии, стали смотреть на моравского князя как на будущего своего освободителя от франкского ига, тем более что и момент для этого наступил удобный, так как маркграфы не хотели повиноваться императору и в самой императорской семье происходили смуты. Хотя история того времени и не признает Ростислава независимым князем, однако независимость фактически существовала, и это доказывается тем, что чужеземная власть и Церковь не признавались в то время не только в Моравии, но и во всех смежных с нею славянских землях. В это же именно время, в 863 году, явились в Моравию, в Велеград (Градишка) и первоучители Кирилл и Мефодий. Их прислал император Михаил III в ответ на просьбу Ростислава, желавшего иметь вероучителей с проповедью и службою на родном языке.
Прибытие свв. Кирилла и Мефодия открыло, по всей вероятности, глаза латинству на положение дел в Моравии, так как одновременно папа и император не замедлили напрячь все силы для порабощения вновь этой страны. Многочисленное франкское войско двинулось двумя путями к Моравии, чрез Богемию и по Рабе к Остмархии.
