Возвращаясь к себе в усадьбу, Антон вдруг заметил у ворот двух всадников, судя по всему – военных в новомодной солдатской форме: в красных шароварах и зеленых куртках с короткими обшлагами. Без всяких буклей и кос, в простых кожаных касках… Форма сия была введена в обиход еще год назад указом светлейшего князя Потемкина, и касалось то лишь рядовых… ну, еще унтер-офицеров.
Унтер-то как раз тут и был. Второй же – с трубой – молодой, явно солдатик… Ах, хороши молодцы – при пистолетах, тесаки на поясах…
Завидев подъехавшего хозяина усадьбы, молодой затрубил в трубу, унтер же спешился и, вытянувшись во фрунт, отдал честь:
– Господин Антон Авдеевич Сосновский? Поручик Шлиссельбургского пехотного полка?
– Точно так! – Антон спрыгнул с седла.
– Ваше благородие, имею к вам распоряжение господина полковника! – щелкнув каблуками, унтер подкрутил усы и продолжил уже менее парадным голосом: – Ровно через три дня полк всем составом выступает из Ревеля походным маршем на юг! На войну с турками. Вам, ваше благородие, надлежит срочно прервать отпуск и примкнуть к полку в Нарве. При всей экипировке и слугах. Вот рескрипт!
Протянув Сосновскому бумажный свиток, унтер вновь отдал честь и, поклонившись, взобрался в седло:
– Прошу извинить, ваше благородие, пора нам!
– Да, да, езжайте…
Рассеянно посмотрев вослед всадникам, Антон взял коня под уздцы и направился в усадьбу…
Война!
Ну, что же – следовало ожидать… Тем лучше!
Одно лишь удручало – как быть с Верой? Так ведь и не нашел… Вернее, нашел, но почти…
Надо было что-то придумать… тем более еще целых три дня…
В глубокой задумчивости молодой человек зашел в беседку и, бросив шляпу на стол, уселся на лавку… Ветер шелестел страницами «Санкт-Петербургских ведомостей»… Пожелтела уже газетка-то – солнце!
Газета… Газета, черт побери! Газета!!!
Кликнув Егора, Антон велел принести письменные принадлежности и бумагу… Объявление набросал быстро:
«Влюбленный молодой человек разыскивает девушку Веру Петряеву, из салона „Manifique“. Писать по адресу: Нарва, усадьба Сосновка, Сосновскому Антону, помещику».
Вот так было в самый раз. Пусть немного эксцентрично, но… Умный – поймет! А Вера – умная.
Они стояли на рейде, недалеко от крепости. Два русских корвета, два красавца. Три мачты, тридцать орудий, плавные пленительные обводы, словно тело жеманной красавицы! Корабли… легкие стремительные птицы с белыми крыльями парусами, нынче зарифленными на реях.
Уже начинало светать. Верхушки мачт золотило пока еще невидимое солнце.
Чья-то стремительная тень выскочила вдруг из-за колючих зарослей, метнулась…
– Стой, кто идет? – послышался грозный окрик.
– Зальцбург!
– Тверь! Проходи… Здрав будь, вашбродие!
Поручик Сосновский в походном зеленом мундире, при горжете и буклях, поправив на боку шпагу, легко прыгнул в шанец, не так давно вырытый у самого берега суворовскими «чудо-богатырями». Как командир полубатальона – плутонга, нынче он лично проверял посты.
Здесь, в шанце, командовал унтер Иван Панкратов, усатый сержант лет сорока, опытнейший вояка…
– Ну, как тут у вас? – ответив на приветствие, негромко осведомился поручик.
– Птицы! – Панкратов покусал ус и кивнул в быстро светлевшее небо.
Совсем рядом, накатываясь на песок, мерно шумели волны.
– Птицы? – поправив на груди офицерский горжет – серебряную пластинку с золоченым имперский орлом, Антон вскинул голову. – Чайки… Вижу! Летят из-за мыса… Как так?! Что, прям из Константинополя или Варны?
– Вот и я о том, вашбродь, – недобро прищурился унтер. – Не на мачтах ли они ночевали?
– Думаешь, рыбаки?
– Если не хуже…
– Так, братцы… Заряжай!
– Уже зарядили, вашбродь…
– Молодцы! Вот что, Иван, дай-ка мне парочку самых юрких… И еще одного быстроногого пока придержи!
– Так вы, вашбродь, хотите…
– Да. Сбегаем к мысу, глянем… – поправив засунутые за пояс пистолеты, поручик азартно покусал губы. – Коли что, пошлю парня… А уж тогда и сам посылай быстроногого на батарею, да будь готов… Да! Дай-ка зрительную трубу… Вот, благодарствую!
– Удачи, вашбродь!
Через пару дюжин минут двое солдат под командованием поручика уже были на самом краю косы, на узеньком мысочке. Затаились за грудой камней, выглянули осторожно…
– Ети-итна сила! – глянув на море, выругался Сосновский. – Вот вам и рыбаки…
Да уж, это были вовсе не рыбаки! С моря, с турецкой стороны, подняв паруса, в бейдевинд – с боку к ветру – шла целая эскадра! Два фрегата – примерно по сорок пушек каждый, три корвета… и четыре шебеки с пехотою – сипахи… или ополчение – левенды. Нет, скорее – сипахи.
Османы – добрые моряки… и что они сделают с нашими кораблями, было нетрудно себе представить. Десант… десант они вряд ли высадят – слишком мало людей. Скорее, это просто разведывательный рейд… Но наши корветы… Такие корабли жалко терять, их здесь и так немного.
На миг Антон невольно залюбовался фрегатами – плавные обводы, золотистые паруса, три батарейные палубы… И на флагштоке – зеленое знамя Пророка!
– Красавцы…. Черт бы их побрал! Иван!
– Слушаю, вашбродь?
