Оба рассмеялись. Поручик, дворянин, помещик… и простой молодой солдат, из крепостных, рекрутов…
Вообще-то они были ровесниками. Ну, почти…
Кинбурнскую косу так прозвали татары. Кыл-Бурун – Острый Нос. Узкая песчаная коса вытянулась на северо-запад, разделяя Черное море (турецкое Кара-Дениз) и Днепровско-Бугский лиман. На окончании косы еще в XV веке турками была построена крепость, османы вполне справедливо считали, что, владея этой косой, можно контролировать судоходство и торговлю во всей северо-западной части Черного моря. Южная часть косы смотрит в открытое море, северная – на Днепровско-Бугский лиман, а прямо напротив края косы, недалеко от Кинбурна, находится город и крепость Очаков.
В 1736 году турецкая крепость Кинбурн (крымский хан тогда являлся вассалом и верным союзником Османской империи – Оттоманской Порты) была занята отрядом русской армии под началом генерала Михаила Ивановича Леонтьева, участника Полтавской баталии и будущего киевского генерала-губернатора. Крепость была полностью разрушена. Однако, по Белградскому миру 1739 года, всю Кинбурнскую косу, весь полуостров пришлось вернуть Порте, и османы снова построили здесь небольшую крепость, но, по Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 года, Кинбурн отошел к России, теперь уже, казалось, безвозвратно.
Османская империя, естественно, была крайне недовольна итогами русско-турецкой войны 1768–1774 годов и присоединением Крыма к России. Султан Абдул-Хамид хотел вернуть себе контроль над Крымским полуостровом и добиться прекращения поддержки официальным Санкт-Петербургом царя Картли-Кахети Ираклия Второго. Кроме того, он считал, что Турция должна иметь право досматривать русские корабли, идущие через проливы Босфор и Дарданеллы. Не сумев добиться своих целей дипломатическим путем, султан 24 августа 1787 года объявил России войну, бросив в схватку двухсоттысячную армию и мощный флот, включающий в себя девятнадцать больших линейных кораблей и шестнадцать фрегатов.
В России войну, собственно, ждали, чтобы предугадать это, не надо было быть семи пядей во лбу. Потеря Кинбурна означала бы потерю контроля над Черным морем и лиманом.
На усиление крепости бы послан генерал-аншеф Александр Васильевич Суворов, уже прославивший себя в прежней войне с турками. Суворовские войска состояли из пехоты (в том числе Шлиссельбургский пехотный полк, где служил Антон), легкой конницы, драгун и трех казачьих полков. Казаки и драгуны стояли лагерем, верстах в тридцати от крепости, солдаты жили в палаточном лагере, свободные же от дежурств офицеры квартировали в самом городке, благо Кинбурнская крепость не была чисто военным сооружением: рядом с укреплениями находился порт, в который часто заходили не только военные, но и торговые суда, в городе имелся большой рынок и кварталы ремесленников, а также несколько караван-сараев.
Невдалеке от лагеря драгун вольготно расположились маркитанты – и наши, русаки, и греки, армяне, сербы… Их кибитки обступили небольшую гавань живописным полукругом. Невдалеке, за кустами жимолости и самшита, располагался колодец и водопой. С одним из торговцев, дедом Власием (кажется, сербом или хорватом), Антон даже успел сдружиться, оказав небольшую услугу. Как-то заступив в наряд начальником в карауле, просто пропустил Власия в гавань уже поздним вечером, что было не положено, если четко следовать уставам. Однако маркитанта многие солдаты знали в лицо… Вот и Антон, подумав, не стал держать его взаперти… Торговец добро запомнил и буквально на следующий же день привез поручику два кувшина доброго вина, на вкус – ничуть не хуже французского. Поручик отказываться не стал – вино выпили с офицерами, и даже унтерам досталось. Власий же – так его называли русские, сам же он звался Влах – заверил в полнейшей своей преданности и просил, если что, обращаться с любыми просьбами. Такое вот вышло дело.
Как студент-историк, Антон был прекрасно осведомлен о том, что на протяжении всего восемнадцатого века русская армия не имела казарм и в мирное время располагалась на постой в домах сельских и городских жителей, которые должны были в обязательном порядке предоставлять военным помещения, постели и дрова.
Во время походов и боевых действий, когда от войск требовалась максимальная быстрота и мобильность, устраивались палаточные лагеря. Солдаты разбивали палатки и строили шалаши, имевшие достаточно большой размер, для того чтобы вместить сразу группу солдат, целый «взвод», именуемый по старинке – артелью.
