Тот вечер Сергеевна провела творчески. Когда завершила труды и вышла, все пальцы были в чернилах, на носу клякса, и золовка Наталья, безошибочно узнав коллегу по цеху – творца, пригласила к себе:
– Внимаю тебе, Катюша. Что принес с собой вал вдохновения?
– Желаешь выслушать или почитать тебе?
Введенская-старшая попросила почитать и принялась дорабатывать свои эскизы, одновременно внимая любимой невестке.
Вот эти образчики творчества с небольшими купюрами:
«Герой нашего времени: вернул козу и веру в человечество. На нашей окраине, где жизнь тиха и размеренна, а новости разносятся быстрее ветра, произошло событие, которое навсегда вписало имя лейтенанта Акимова в народную молву. Наш героический участковый ломал голову над раскрытием преступления века, но его ждала задача сложнее: найти пропавшую козу бабушки М. Бабушка М., известная своими пирогами и любовью к животным, была в отчаянии. «Кормилица моя, поилица», – тоненько выводила она, ломая трудовые руки. Вооружившись фонарем, лестницей и невероятным терпением, наш герой отправился на поиски. После долгих минут осмотра двора, сарая и даже ближайшего огорода сержант услышал странное блеяние. Подняв глаза, он увидел козу, которая, словно настоящий царь горы, гордо стояла на крыше сарая, наслаждаясь видом на окрестности. …Наш герой с помощью пары бутербродов сумел уговорить беглянку спуститься вниз. Бабушка М. составила благодарственное письмо начальнику отделения, гениальному товарищу Н. Н. Сорокину, и пообещала напечь героическому лейтенанту Акимову самый большой туесок пирогов в истории».
Где-то на середине повествования Наталья отложила свою работу, сплела пальцы, расширила русалочьи глаза – не поймешь, ужасаясь или восхищаясь. Катерина решила принять ее жесты за одобрение и отважилась огласить второе свое произведение. На этот раз про ядовитого Саныча.
«Душеспасительный сержант Остапчук. На нашей окраине, где каждый знает каждого, а новости разносятся быстрее, чем запах свежеиспеченного хлеба, произошла история, которая заставила всех заговорить о редком педагогическом таланте сержанта Остапчука, нашего славного ветерана. Получив задание приструнить подпольное производство самогона, он решил, что это не должна быть обычная операция, а надо преподать урок человечности и мудрости! К сожалению, сама самогонщица, товарищ Л., женщина с руками, испачканными мукой, и душой, полной сомнений, воспротивилась: «Сажайте! Мне нужно семью кормить!» Тогда сержант Остапчук понял, что надо действовать по-иному, и занял боевой пост у входа в подъезд самогонщицы. Первым в сети попался рабочий фабрики В. с пустым взглядом. «Жизнь – тлен», – буркнул он. Однако сержант Остапчук сказал: «Да ты, В., как тот самогон – крепкий, но пока неочищенный. Начинай образовываться, займись физкультурой! Самогон не выход, а способ закопать талант! В. ушел и занялся спортивным ориентированием (до сих пор ищем). Пришел дед У., который много лет лечил свои проблемы бутылкой. Сержант Остапчук, глядя ему в глаза, сказал: «Знаешь ли ты, У., что твои внуки мечтают, чтобы ты научил их играть в городки так, как умеешь только ты? А все эти дела портят глаз. Смотри, внуки вырастут, а ты их и не заметишь». Дед У. засопел, почесал затылок и ушел, пообещав «подумать». Наконец, солдатской вдове, тете А., искавшей утешения в рюмке, сержант Остапчук, играя мужественными желваками, сказал так: «Жизнь – как самогонный аппарат. Иногда горько, иногда крепко, но всегда есть шанс перегнать все в радость. Ты еще найдешь свое счастье, вот увидишь!» Тетя А. расплакалась, улыбаясь сквозь слезы…»
Тут Наталья не выдержала:
– Катюша, тебя закопают заживо!
– Наташа, никто и не заметит, – возразила Катерина. – Кто будет читать эти глупости на доске, а мне хоть какая-то отдушина.
– Раз так, то и ничего, – успокоила Введенская-старшая и осторожно спросила:
– Что же, и на Сорокина у тебя пасквиль есть?
– Есть, – призналась Катя и неуверенно спросила: – А что, не сто́ит?
– Нет, почему же… давай уж жги глаголом до конца.
И Катерина снова начала: «Дело о пропавших кроликах». Эту детективную историю не имеет смысла приводить, потому что именно в день ее создания Сорокин кое-чем особо насолил своей подчиненной, и получилась хлесткая, едкая история, которую она ни за что бы не рискнула зачитать командованию в глаза.
Наталья же, услышав эту историю, деликатно заметила, что она бы на месте невестки никогда бы не решилась предстать пред светлые очи коллег, которые это прочитают.
– Согласна, – признала Катерина и добавила: – Никто никогда ничего не прочитает.
Вообще не понятно, как получилось так, что все эти корреспонденции оказались в «стенгазете». То ли Акимов абсолютно доверял Катерине, то ли не имел желания вчитываться в то, что переписывал, то ли – и это скорее всего – перепоручил все Ольге, а та решила, что так и надо. В общем, вопросов не возникло никаких.
