– Да так как-то, – лаконично ответил Эйхе. – Когда мы с ними закончили, товарищи возражений не слушали: надо, мол. И приписали к местному отделению НКВД. Но там у руководства оказались нервы…
– Представляю…
– И перекинули в центральный аппарат, – без тени улыбки продолжал Виктор, – там тоже сначала потянули на руководство. Идите, говорят, секретарем райкома, будем бороться с кумовством.
– Как же…
– Так и я объяснял: пятая графа, и стажа партийного с гулькин нос, и в партию под прусским дубом принимали… ну ты помнишь.
– Помню.
– Мне в укор: не совестно, товарищ? Сами же в анкете написали, что образование – Центральная партийная школа, а теперь ваньку валяете.
– Витя, пощади! Откуда у тебя цэпэша?
– И я прямо обмер: где, когда, под каким градусом я это написал? Думаю, конец мой пришел. А этот еще пальчиком тычет – ну я вгляделся в свои каракули и ржать начал. Говорю: товарищ! Цэ-пэ-ша и есть церковно-приходская школа.
Акимов не выдержал, рассмеялся.
– Вот-вот, – подтвердил Виктор, – так и не вышло по партийной линии. И только я собрался обратно на хутор, учительствовать – они возьми и раскопай мое педагогическое училище, будь оно неладно. Так-так, говорят, вам прямая дорога по детской части.
– И ты не отвертелся.
– Там у руководства не было нервов, – смутно объяснил Эйхе, – давил на жалость, говорил, что не умею, и своих никогда не было, и вообще один у мамы, даже братьев-сестер не нянчил.
– Что, так и не обзавелся?
– Пока не сообщал никто, – хмыкнул Эйхе. – Говорят, это и к лучшему, прикипите, значит, к воспитанникам и станете вместо отца. Не завидую я этим, – прямо признался он, ничуть не смущаясь тем, что «эти» тут же, под рукой.
Но паренек вслух одобрил:
– Правильно. Честно. Главное, чтобы работал как следует, а любить нас необязательно.
– Справедливое замечание.
Так, болтая на разные, куда более легкие темы, дошли до бывшей «Родины».
Когда только подняли вопрос о том, чтобы разместить тут ДПР, за ремонт взялись бодро, но ограничились только возведением отменного забора с проходной и будкой для охранной гражданки Чох.
Теперь эта бдительная баба-яга при виде заведующего преобразовалась в радушную хозяюшку:
– Доброго денечка, Виктор Робертович. Мы вас заждались.
– А я отощал без вашей овсянки и молочка с пеночкой.
– Откормим, – решительно заявила товарищ Чох. Потом отобрала у него обоих ребят, сбросив очки на нос, просмотрела бумаги, которые заведующий ей вручил, и увела их, уже не беспокоясь о присутствии постороннего. Которого, между прочим, выгнала отсюда взашей меньше часа назад.
– Сюда, – пригласил Эйхе, указывая на здание бывшего кинотеатра.
– Я знаю, – отозвался Сергей, осматриваясь.
Да, заборостроительный энтузиазм быстро сошел на нет. Все выглядело готовым наполовину. Дорожка, по которой шли, усыпана гравием лишь до середины дороги к зданию, кустами обсажена тоже только с одной стороны. Дровяной сарай был заполнен аккуратно наполовину. Земля, которая во времена «Родины» была замусорена чинариками, бутылочными осколками и заплевана, теперь была тщательно выскоблена граблями – но только до здания, а дальше лежала невозмутимая целина.
Кирпичные стены самого бывшего кинотеатра были старательно отштукатурены и выбелены – но лишь наполовину, ожидаемо ту, что была обращена ко входу.
Если бы Акимов хуже знал своего товарища, то решил, что на него напала показуха, но он его хорошо знал, и потому спросил:
– Витенька, что за бардак?
– А это, Сережа, называется: фонды выбрали.
Акимов, внимательный супруг директора текстильной фабрики, ужаснулся:
– Это к сентябрю-то все выбрали?! Как так?
– Как именно – это я тебе не скажу, – признался Виктор, – я, видишь ли, только два месяца как заведующий.
– Вот как.
– Так. А ты не знал?
– Понятия не имел.
– Что же, мой предшественник к вам не заглядывал?
– В глаза его не видели. И тут пусто было.
– Бывает, – Эйхе открыл дверь, – проходи, не бойся.
Последний раз Сергей был в этом здании сразу после его разорения, то есть когда только выселили кинотеатр. Брошенное здание немедленно облюбовали местная шпана и выпивохи, и было тут погано.
Теперь тут было чисто, большое помещение кинозала было разделено перегородками на комнаты, которых получилось на удивление много. Правда, дверей на всех не хватило, в том числе на кабинет руководства.
– Пока так, – объяснил Виктор, отворяя лист фанеры, на котором на кнопках была прикреплена записка: «Заведующий».
Кабинет у него был невелик. Немалую часть свободного пространства занимал насыпной купеческий сейф с медалями – тот же самый, которым пользовался заведующий кинотеатром. А до того, надо думать, староста церкви, которой в прошлой жизни была «Родина». Проще оказалось разрушить старые стены и возвести новые, чем сдвинуть с места этого старожила. Зато было ясно, что при таком сейфе и дверь-то в кабинет не особо нужна: и захотят – не унесут.
Вторым по величине обитателем кабинета был большой письменный стол под зеленым сукном и уложенным на него толстым стеклом. Третьим – мамонтообразный фикус на окне. Из мелочи имели место две табуретки.
